В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
А кстати, куда вы собрались ехать в такое позднее время, если не секрет?
– Теперь уже не секрет. На дачу к подруге.
«Значит, все-таки МОССАД, – отметила про себя Алиса, – значит, не он нашпиговал квартиру „жучками“. Интересно, кто там еще? ЦРУ?»
– Понимаете, Валерий Павлович, – произнесла она задумчиво, – боюсь, я не сумею уснуть в квартире, напичканной подслушивающими устройствами.
– А, ну это не проблема, – улыбнулся Харитонов и открыл заднюю дверцу, – вылезайте, Максим Карлович. Я смотрю, вы уже засыпаете.
Алиса вздрогнула. Харитонов весело подмигнул ей.
– Юрьевич, – равнодушно поправил Максим и опять зевнул во весь рот.
– Еще одна такая выходка, и я вообще не стану никогда больше с вами разговаривать, – шепотом предупредила Алиса, пока они спускались по лестнице.
– Простите, оговорился.
В машине Максим тут же уснул на заднем сиденье.
– Черный «Опель» от моего подъезда уберете? – спросила Алиса.
– Уже убрали. Это МОССАД. С ними проблем не будет. Они занимаются незаконной разведывательной деятельностью на нашей территории.
– За нами шел молодой человек в короткой дубленке.
– Да что вы говорите? – покачал головой Харитонов. – Какое безобразие! И где же он теперь?
– Понятия не имею. Мы оторвались от него.
– Ну и славно. А вообще, Алиса, вам не надоело играть в эти игры?"
"– Надоело, – кивнула Алиса, – тошнит уже.
– Вот и слушайтесь меня. Я все-таки профессионал. Сейчас у нас с вами одна общая задача: дождаться нашего дорогого друга. Чем скорее он явится, тем скорее все кончится.
– И поставите новые, свои. А у подъезда будет дежурить какой-нибудь «Форд» или «жигуленок».
– А как же? Без этого нельзя.
– Ладно, машина пусть стоит. Но «жучков» не надо.
– Молодец, Алиса. Вы уже торгуетесь, – засмеялся Харитонов.
– Я не могу находиться в помещении, которое наполнено чужими ушами. Это плохо действует на психику. Я все время буду думать об этом, буду бояться – вдруг заговорю во сне и скажу что-нибудь неприличное?
– Говорите на здоровье что угодно. Чужие уши как-нибудь стерпят.
– Нет, я серьезно. Это мое условие. Пока, между прочим, единственное.
