Автор
Проснулась я в звенящей темноте. Дрожь боязни захлестывает, когда неясные голоса пробуждают сомнения: "Не бойся", "Кто тут?", "Что произошло?". Я испытываю душевное спиртное ощущение беспомощности в этой неизвестной больнице.
Даже в таком состоянии он продолжал отдавать команды:
— Подготовиться к обороне! Возможно это не акт беспомощной злобы, а отвлекающий манёвр. Будете готовы. Возможно они где-то рядом! Фёдор, Степан, Василий, разделитесь и отвечайте каждый за свой участок, так будет проще контролировать ситуацию — говорил он всё тише, а после того как старосты кивнули и убежали отдавать распоряжения, потерял сознание.
В который раз, за сегодняшний день, во мне поднялась паника.
— Костя, как так-то?! — задала я, непонятно кому, риторический вопрос.
Слёзы всё продолжали катиться у меня из глаз, но я уже действовала. Распахнула рубаху — всё в крови, ничего не видно.
— Мне срочно нужна вода! Принесите воду!
— Кира, ты знаешь, что делать? Я тебе не помощница. Мне даже смотреть на это страшно! — проговорила бледная Агриппина Фёдоровна, стараясь не смотреть в сторону барона. Я только кивнула, вовсе не чувствуя уверенности. Все мои знания были теоретические, но даже они были из другого мира.
Ко мне, с фляжкой воды, уже бежал Леонид.
— Подай сумку лекаря — попросила я его, а сама промывала тело от крови, мне надо увидеть всю картину целиком.
Рана была большая, сантиметров двадцать, и глубокая. Хуже всего что в ране я заметила какие-то крупинки, а когда по моей просьбе Леонид принёс стрелу поняла, что наконечник сделан из некачественного материала — он крошится. А, возможно, так сделано специально. И это было плохо. Очень плохо! Я конечно максимально хорошо промою рану, но уверена в том, что всё достать не смогу.
— Мне нужно много кипячёной воды — попросила я, роясь в сумке Кости — и свет. Много воды и света. Ночь наступала стремительно.
Пока я осматривала пострадавшего, старосты смогли организовать лагерь и выставить дозорных. Быстро зажгли костры, на которых поставили кипятиться воду.
Я запомнила бутылочки средств, которыми лекарь обрабатывал мои руки и найдя их в сумке, поставила рядом. Там же, в сумке, нашла металлические полированные щипцы и попросила их прокалить на огне.
"В последний раз оглядела всё что подготовила, решив, что ничего не забыла, собралась и начала обрабатывать рану. Самые крупные крошки убрать было просто, а с мелкими пришлось повозиться. Пляшущий свет факела, который держали за моей спиной, добавлял трудностей. Сколько я так просидела, очищая рану, не знаю. Спина затекла, шея не желала разгибаться, глаза слезились, но в этот раз от напряжения, ноги мелко и противно покалывало.
