На несколько секунд она ощутила слабость, ей даже показалось, будто под ногами качнулся пол.
– Ого! – протянула Лили, заглядывая через плечо. – Я знала, что Колин все же не такой невежа, чтобы не поблагодарить тебя за все твои письма. Он, конечно, должен был бы пригласить тебя на танец, но вот это даже лучше. – И сестра сдернула лежащий сверху шелк, прежде чем Грейс успела ее остановить. Под тканью оказался аккуратный ряд небольших круглых пузырей. – Это еще что такое?
– Пожалуйста, ничего не трогай, – предупредила Грейс, но Лили все равно вытянула одну из емкостей. – Это поросячьи пузыри, наполненные краской.
– Поросячьи пузыри? Фу, какая гадость! – Сестра поспешила освободить руки. – Но они же все замотаны-перемотаны. Как ты будешь брать из них краску?
– Пузырь просто прокалывается гвоздиком, – объяснила Грейс. – И им же затыкается, чтобы краска не высыхала.
Всего в посылке было одиннадцать разных красок. Здесь присутствовала уже знакомая кадмиево-красная, но имелись и такие, какие прежде Грейс на встречались: изумительная темно-зеленая, оттенка кедровой хвои; пронзительно-ясная, как летнее небо, голубая; и еще синяя с фиолетовым нюансом, цвета сумерек над морской гладью.
Подхватив ящик, Грейс устремилась наверх, в свою комнату.
Уже на лестнице она услышала, как Лили сообщает о подарке отцу, выглянувшему из библиотеки. Через пару секунд тот окликнул Грейс, и она, остановившись, обернулась. Отец и Лили стояли обнявшись, поразительно похожие друг на друга.
– Никаких писем, – напомнил он.
– Но я же должна его поблагодарить.
– Ну тогда предупреди, что это твое последнее письмо.
– Я напишу ему вместо тебя, – с энтузиазмом вызвалась Лили. – Но только раз, если он мне не ответит. Я не буду, как ты, писать ему одно письмо за другим, не дожидаясь ответных. Ты была слишком снисходительна к нему.
Грейс удалось добраться до своей комнаты и захлопнуть за собой дверь прежде, чем она расплакалась. Что уже было достижением.
За все годы переписки с Колином она получала от него в лучшем случае одно письмо в два-три месяца. Хотя какие-то из писем могли, конечно, и затеряться. Но она давно перестала притворяться, будто он пишет ей с желаемой для нее частотой.
Ну а теперь, раз уж он влюблен в Лили, то пускай с ней и переписывается.
Грейс стало так больно, что она опустилась на ковер с ящиком в руках, пытаясь понять, как жить с разбитым сердцем, тем более если тот, кого ты любишь, станет мужем твоей сестры.
