Поэтому сейчас они что угодно пообещают, лишь бы ее заполучить, а там… Поест грибов нехороших или на лестнице оступится — и будет Ивар единственным правителем Арзина, когда Рассимору придет срок уходить за Реку. А этого, как думает Мирана, ждать недолго, вот и не мешает ему лечить Лестану.
Словно услышав, что о ней говорят, девушка зашевелилась. Подняла чуть припухшие веки, растерянно улыбнулась, будто не ожидая увидеть рядом Хольма, перевела взгляд на Аренею… И вдруг вскрикнула, побледнев и расширив глаза:
— Руки! Я не чувствую рук! Совсем!
Чашка выпала из рук Аренеи и стукнулась о деревянный пол, покатилась по нему, разливая темный отвар. Целительница вскочила и бросилась к Лестане, взяла ее за руку и с силой надавила между большим пальцем и указательным.
— Здесь больно? — резко спросила она.
— Д-да… — испуганно ответила Лестана. — Но пошевелить не могу…
Аренея проверяла все новые точки на теле девушки, то на запястье, то на сгибе локтя, то возле ключицы. И каждый раз Лестана говорила, что прикосновения ощущает, но руки не поднимаются, а во всем теле тяжесть.
— Не понимаю, — бормотала Аренея. — Ничего не понимаю… Нервы восстановились, мышцы, правда, слишком твердые… Прямо как камень… Ну ничего не понимаю, не должно быть такого…
А Хольму вдруг бросился в глаза яркий мячик, с которым Лестана не расставалась даже во сне, он и сейчас лежал на одеяле, выпав из ее руки. И еще несколько игрушек на столике возле кровати. А потом вспомнился кусок кожи, который он в детстве мял в руках, чтобы укрепить пальцы для оружия.
— Лестана… — начал он осторожно, чувствуя себя дураком. Ведь не может быть так, что он, воин, увидел то, что не поняла опытная целительница. — А ты с мячиком долго упражнялась?
— Что? — глянула на него девушка. В ее глазах стыл дикий ужас, и вряд ли она сейчас понимала, о чем Хольм спрашивает. — Что ты говоришь?
— Мячик, — терпеливо повторил он, поднял его и показал. — Ты же весь день его в руках мяла, так? И вчера — тоже?
— Ну да… — непонимающе отозвалась Лестана. — Аренея сказала, это полезно. Я руки упражняла.
— Весь день? — ласково повторил Хольм и увидел краем глаза, как целительница поворачивается к ним от столика с лекарствами, ее глаза мечут молнии, а ноздри гневно раздуваются.
— Ты его что, из рук не выпускала? — загремела Аренея. — Дура! И я тоже! — добавила она из похвальной справедливости, которую Хольм оценил.
