Вечернее кладбище Академии Скура напоминало гробницу древних египетских храмов, где каждый камень был как сердце умершего. В этот вечер здесь собралась особая аудитория — те, кто после смерти оказался среди живых, несмотря на все попытки исключений от мира мертвых. Здесь каждый мог найти своего друга в изгнании, пропавшего по ту сторону обрывов времени и пространства....
На тонких досках в гробу лежала девушка. Живая. Напуганная. И абсолютно голая. Она лихорадочно дышала, хватаясь за шею. Покрытое синими гематомами тело сотрясалось то ли от холода, то ли от страха. Свет от фонаря падал на ее белые спутанные волосы, а светлячки, порхая в холодном воздухе, приземлялись на дрожащие, связанные проволокой руки. Обессиленно выдохнув, девушка уставилась в ночное небо и заплакала, когда осознала, что все еще жива.
— К-к-кто ты? — спросил ее Бенни.
Девушка непонимающе уставилась в его широкие глаза с белыми ресницами и, прищурившись, медленно помотала головой.
— Эбель Барнс, — смотритель кладбища отряхнул землю с деревянного надгробия и прочитал свежую, неаккуратно вырезанную гравировку. — Даты смерти… нет…
— Поэтому з-з-земля отдала ее нам об-б-братно, — сказал Бенни.
Улыбнувшись, Эбель закрыла глаза и потеряла сознание.
Глава 1. Ничего святого
ЭБЕЛЬЩеку Эбель обжег удар. В ушах зазвенело, словно голову засунули в церковный колокол, что звонил по утрам и вечерам, созывая прихожан на очередную службу.
Сейчас Эбель готова была поверить жителям Санди, ведь восстать из мертвых ей помог кто-то с того света. Вот только тот свет явно не торопился отпускать ее хрупкое скурское тело…
— А ну, не засыпай, девчонка, — смотритель кладбища опять ударил ее по щеке. — Я тебя на своем горбу не потащу. Еще и нагую… Обвинят в чем! И вовек не отмоюсь.
— П-п-пап, возьми мою од-д-дежду!
Пухлый и очень неуклюжий парень по имени Бенни скинул с себя пальто. На вид ему было лет тридцать, хоть и говорил он как пятилетний ребенок.
— Иди в дом, Бенни, — скомандовал его отец.
— Н-н-но…
— В дом.
— А к-к-как же…"
"— Я сказал, в дом, Бенджамин! — Он развернулся к сыну, и свет от фонаря отбросил на его лицо грубые тени. — Закройся в своей комнате и зашторь все окна. Потуши свет и не включай его, пока я не приду. И… — смотритель быстро окинул взглядом кладбище, — не открывай никому дверь.
