Вечернее кладбище Академии Скура напоминало гробницу древних египетских храмов, где каждый камень был как сердце умершего. В этот вечер здесь собралась особая аудитория — те, кто после смерти оказался среди живых, несмотря на все попытки исключений от мира мертвых. Здесь каждый мог найти своего друга в изгнании, пропавшего по ту сторону обрывов времени и пространства....
Арни любил брата. Всегда делился с ним сокровенным и всегда сам выслушивал истерики Ноа. Он уступал ему. Не злил, не провоцировал. Арни знал, что Ноа приходится тяжело, и поэтому всячески старался облегчить его страдания. Особенно когда мама после работы возвращалась не в духе и срывалась на младшем сыне, ради которого она и пахала как лошадь. И чем старше становился Ноа, тем отчетливее понимал, что такая жизнь не для него.
— Пап, мам, я сегодня веду Бетти в кино, — после ужина сказал Арни.
Ему было шестнадцать.
— У вас все серьезно?
Арни редко говорил про Бетти. Оно и понятно. В одном ее имени греха было больше, чем в самом грешном грешнике, варящемся в котле у дьявола в аду. Она и привила Арни любовь ко всем этим панк-вечеринкам, ирокезам и фильмам про маньяков.
— От моего ответа будет зависеть, сколько баксов ты мне дашь? — Заклепки на жилетке зазвенели, когда Арни встал из-за стола.
— Тогда держи десять долларов. Мне внуки от нее не нужны.
— Дай больше! Я этой бумажкой только задницу подтереть могу.
Арни никогда не был таким настойчивым и… смелым. Ноа знал, что ему и самому не нравится грубить, но надо же было следовать своему амплуа плохого парня.
Отец встал и отвесил ему подзатыльник.
— Ты как говоришь с отцом? — крикнула мама.
— Щенок! — пнул Арни под зад отец. — Где гавкать научился?
Обычно такие спектакли заканчивались в закрытой комнате или, еще хуже, в кладовке. Но в этот раз все пошло не по плану.
— Наконец-то отрастил яйца. Держи весь кошелек.
Кажется, на это Арни и рассчитывал.
— Ты в своем уме? — Мама швырнула тарелку в раковину. — Ты как его воспитываешь?
— Не лезь, женщина. Тут два мужика беседу ведут. Иди вон, нюни своему младшему сопляку подотри.
— Ноа — прилежный мальчик! Он никогда бы не позволил себе так выразиться за столом!
Арни молча обогнул стол и, стараясь не отвлекать родителей, поторопился к выходу.
В небе медленно поднималась круглая луна. Она провожала яркий красный закат и готовилась встретиться с роскошной ночью. А ночь сегодня и правда должна была быть одной из лучших. Арни, обойдя мамину машину, шмыгнул к окнам комнаты на первом этаже.
