Вечернее кладбище Академии Скура напоминало гробницу древних египетских храмов, где каждый камень был как сердце умершего. В этот вечер здесь собралась особая аудитория — те, кто после смерти оказался среди живых, несмотря на все попытки исключений от мира мертвых. Здесь каждый мог найти своего друга в изгнании, пропавшего по ту сторону обрывов времени и пространства....
А затем, посмотрев на Ноа, громко цокнул.
— Ты почему без формы? Что на тебе за одежда?
Все вопросы к Джосайе. Это лучшее, что он мог дать парню в два раза худее и ниже его. И если Ноа его пиджак был велик, то на Заке он расходился по швам.
— Да я пролил кофе на себя, вот и надел что было.
Арни помотал головой. Кажется, Зака ждет выговор. Прости, Зак. Ничего личного…
— Кто она? — Арни посмотрел на Соль. — И что с ней?
Она положила голову на стол.
— Она… Спит? — Ноа сам не знал, что с ней. — Да, она говорила, что всю ночь готовилась к экзаменам.
Ноа не видел, как Соль использует свой дар. Для него тоже было удивительно видеть, как она сладко дремлет на холодном металлическом столе.
— Так ты разобрался с символами? — Ноа сел рядом с братом.
— Я же тебе уже говорил, — тяжело выдохнул Арни. — Один знакомый шифролог сказал, что это сигил. Знак призыва.
Ноа тоже знал это.
— И всё?
— И всё. Тот, кто нас связывал, давно не появлялся, — в его голосе слышалось беспокойство.
— А напомни, убитый был скурой?
— Этого мы не выяснили. Его родные не подтвердили этой информации, оно и понятно. Кто будет выдавать родного сына? Его бы сразу выставили виноватым и дело закрыли.
Да, вообще-то, много кто. Удивительно, что его родные о таком умолчали. Обычно они самые первые и били тревогу. Скура в семье — это позор. Ну, либо он и вправду был обычным человеком.
— А где нашли тело?
— Все нормально, Зак? — Арни скрестил руки.
Он делал так всегда, когда начинал что-то подозревать.
— В голове уже каша, сам понимаешь. Всем от меня что-то надо. Много дел скопилось, вот и запутался.
— Тело нашли на главной площади. Марко Конни был активистом. Ходил на всякие митинги и выступал против церкви. Последний раз он бунтовал на площади перед главным собором. Кричал что-то типа: «Если бы Бог был, он помиловал бы каждого без исключения, скуры и люди равны» и «Если презираешь скуру, значит, презираешь и своего создателя».
— Смело.
— Вот за свою смелость он и расплатился.
— Больше трупов не было? — Ноа пытался узнать, сколько информации известно полиции.
— Я же сказал, дело закрыли. У меня нет к нему доступа. Доступ у Хиггинса. И, наверное, у Палмера. Не просто так мэр повысил его до шерифа Санди.
— Хреново. — Ноа размял затекшую шею.
— Чертовски хреново, Зак. Не видать нам с тобой повышения.
