В зале напряженное молчание. Нил и Китинг переглядываются, стараясь не выдать своих сокровенных знаний. Все учащиеся замерли, как статуи. Именно в таком тихом ожидании ребята узнают о тайном обществе поэтов, которое скрывает свои собственные секреты и таланты в потертых фотографиях старого альбома....
Однако если я буду работать на совесть, вы научитесь гораздо большему! К примеру, вникать в слова, в язык… Пусть говорят все что угодно, но слова и идеи могут изменить мир! Минуту назад я произнес слово «легион»: кто скажет, сколько это? Ну же, Оверстрит, простофиля вы эдакий!
Все захихикали.
– Андерсон! Вы человек или амеба?
Взглянув на Тодда, одноклассники захохотали в голос. Он заметно напрягся и, не в силах разжать стиснутые зубы, лишь по-дурацки замотал головой."
"Руку поднял Микс.
– Если я не ошибаюсь, от двух до десяти тысяч человек?
– Совершенно верно, Микс, это слово латинское.
Микс расплылся в улыбке. Довольно усмехнувшись, Китинг вновь направился к дверям.
– По глазам мистера Питтса я вижу – он считает, что литература не имеет ничего общего с бизнесом и медициной! – продолжил учитель. – Вы все думаете, что надо следовать советам мистера Притчарда, вникать в размер, рифму, а самим втихаря отдаваться удовлетворению совершенно иных амбиций.
– Кто, я?! – не веря, затряс головой Питтс.
Преподаватель стукнул рукой по стене. Хлопок его отозвался глухим гулом, словно удар в барабан. Подскочив на месте, ребята начали озираться.
– Что ж, – заговорщически прошептал Джон Китинг. – Полная чушь, скажу я вам! Мы читаем стихи, потому что принадлежим к роду человеческому, а род человеческий одержим страстями. Медицина, финансы и юриспруденция необходимы нам для поддержания жизни. Ну а поэзия, красота, романтика, любовь? Вот ради чего стоит жить!.
О жизнь моя, вопросов неотступных череда,И вереницы сумрачных людей, лишенных веры.И города, кишащие глупцами свыше меры —Где ж среди этого искать добро, о жизнь моя?Ответ:
Добро – в том, что ты есть.Что жизнь подлинная существует,В том, что великая пьеса продолжается,И ты, быть может, впишешь свою строку…Он сделал паузу. Класс сидел, погруженный в молчание, и впитывал смысл произнесенных слов. Окинув взором учеников, преподаватель благоговейно повторил:
– В том, что великая пьеса продолжается, и ты, быть может, впишешь свою строку…
Постояв некоторое время в дверях, он медленно возвратился на кафедру.
– Какую вы впишете строку? – настойчиво вопрошал Китинг, всматриваясь в юные лица, – и, выждав довольно, плавно перевел разговор в иное русло.
– Откроем хрестоматии на странице шестьдесят, джентльмены, и узнаем, что под романтикой понимал Вордсворт.
