В зале напряженное молчание. Нил и Китинг переглядываются, стараясь не выдать своих сокровенных знаний. Все учащиеся замерли, как статуи. Именно в таком тихом ожидании ребята узнают о тайном обществе поэтов, которое скрывает свои собственные секреты и таланты в потертых фотографиях старого альбома....
Может, придешь? Его родители уезжают на выходные.
– Разумеется! – выпалил Нокс.
– Дэнберри ни о чем не знают, поэтому прошу тебя никому не говорить! Но можешь взять кого-то с собой, если захочешь.
– В пятницу вечером у Дэнберри. Спасибо, Крис! Я буду!
Вне себя от радости, Оверстрит бросил трубку и издал громогласный вопль.
– Она рада, что я позвонил! И даже позвала на вечеринку, представляете?
– К Чету Дэнберри, – холодно произнес Чарли.
– Да.
– То-то и оно.
– Что? – перешел в оборону Нокс.
– Неужели ты считаешь, что идешь с ней?
– Да брось ты, конечно, нет! Не в этом суть.
– А в чем, по-твоему?
– В том, что она не забыла меня!
– Вот как, – покачал головой Далтон.
– Мы виделись всего один-единственный раз, а она меня помнит! – Нокс готов был выскочить из штанов от радости. – Черт, она все-таки будет моей! Я чувствую это!
Он даже не выбежал, а вылетел из комнаты. Друзья переглянулись и пожали плечами.
– В конце концов, кто знает? – произнес Чарли.
– Надеюсь, она не разобьет ему сердце, – прокомментировал Нил.
Глава 9
Нил как следует жал на педали, пролетая через площадь перед ратушей по дороге на репетицию в Хенли-холл. Обогнув здание и миновав ряд лавчонок, он свернул на тихую, типичную для штата Вермонт улочку, которая вела к белому кирпичному зданию школы. Спешившись, он вошел в ворота и оставил велосипед на стоянке. Стоило ему ступить в зал, как режиссер тут же подстегнул его:
– Поторопись, Перри! Мы не можем играть эту сцену без Пэка!
Улыбнувшись, юноша бросился на сцену.
Купидон, известный хват:
Бедных женщин мучить рад![17]
Он опустил глаза: распростершись на сцене, обессиленная Гермия, которую играла Джинни Дэнберри, глядела на него ошарашенно. Но стоило ей вступить, как режиссер – светловолосая учительница за сорок – прервала ее и обернулась к Перри."
"– Молодчина, Нил! – похвалила она.
Кивнув, Нил повторил задиристо и ехидно:
Купидон известный хват:Бедных женщин мучить рад!– Великолепно! А теперь ты, Джинни!
Изображая бессилие, будто вся истерзанная шипами, она поползла по сцене.
Под указания режиссера ребята прогнали сцену несколько раз.
– Увидимся завтра! – крикнул Нил, когда репетиция подошла к концу.
