В зале напряженное молчание. Нил и Китинг переглядываются, стараясь не выдать своих сокровенных знаний. Все учащиеся замерли, как статуи. Именно в таком тихом ожидании ребята узнают о тайном обществе поэтов, которое скрывает свои собственные секреты и таланты в потертых фотографиях старого альбома....
– Почему бы не поговорить об этом с мистером Китингом? – предложил Далтон.
– И чем мне это поможет? – мрачно поинтересовался Перри.
– Может, он тебе что посоветует, – пожал плечами Чарльз. – Или даже поговорит с твоим отцом!
– Ты что, шутишь? – усмехнулся Нил. – Не будь дураком!
Но, несмотря на все возражения, друзья продолжали настаивать, что если кто и поможет Нилу решить проблему, так это учитель литературы. После ужина все они направились на третий этаж жилого корпуса, где располагались комнаты преподавателей.
– Это все глупо, – запротестовал Нил.
– Но лучше, чем ничего, – возразил ему Далтон. Он постучал еще раз, но никто не ответил.
– Его нет. Пойдемте отсюда, – настаивал Перри.
Далтон дернул за ручку. Та со щелчком поддалась.
– Подождем внутри, – прошептал он, заглядывая в комнату.
– Чарли! Нуванда! А ну убирайся оттуда! – зашипели на него остальные. Но Чарли наотрез отказывался выходить, и после непродолжительных споров любопытство взяло верх – ребята тоже пробрались в комнату к словеснику.
Каморка его казалась необжитой, а атмосфера – весьма спартанской. Стыдясь своего вторжения, непрошеные гости переваливались с ноги на ногу.
– Не следовало нам сюда соваться, Нуванда, – прошептал Питтс.
Не обратив на него ровным счетом никакого внимания, Чарли начал обход. На полу рядом с дверью стоял скромных размеров голубой чемоданчик. На постели лежало несколько книг, некоторые из них весьма и весьма потрепанные.
– Ничего себе! Вы только поглядите! – присвистнул он.
Неподалеку лежало неоконченное письмо. Схватив его, Далтон зачел вслух:
– «Моя дорогая Джессика! Порою без тебя настолько одиноко…» Бла-бла-бла… «Все, чем я могу отвлечь себя – это рассматривать твой прекрасный портрет или, закрыв глаза, представлять себе твою ослепительную улыбку. Но картина, которую рисует мое воображение, – лишь жалкое подобие того, какова ты на самом деле.
– О, мистер Китинг! Какое счастье! – выпалил он.
Сохраняя спокойствие, Китинг приблизился, взял у Далтона из рук письмо и, согнув, убрал в карман."
"– Женщина – это святыня, молодые люди.
