В зале напряженное молчание. Нил и Китинг переглядываются, стараясь не выдать своих сокровенных знаний. Все учащиеся замерли, как статуи. Именно в таком тихом ожидании ребята узнают о тайном обществе поэтов, которое скрывает свои собственные секреты и таланты в потертых фотографиях старого альбома....
Молитесь на нее всякий раз, как вам представится шанс, – произнес он и, подойдя к столу, открыл ящичек и спрятал в него сложенный лист. – Еще с чем-нибудь хотели бы ознакомиться, мистер Далтон?
– Мне очень жаль, сэр, – извинился Чарли. – На самом деле я… Мы…
Он огляделся, ища помощи у товарищей. Вперед выступил Нил.
– О капитан, мой капитан! На самом деле мы пришли сюда, чтобы я мог с вами кое о чем поговорить.
– Что ж, – произнес Китинг, окинув взглядом учеников. – Всех ли вас это сюда привело?
– Сказать по правде, я предпочел бы побеседовать с вами наедине, – обернувшись на приятелей, пробормотал Перри.
– Мне за уроки пора, – вставил Питтс.
– И нам, – подхватили другие. – До свидания, мистер Китинг!
Они поспешили ретироваться, прикрыв за собой дверь.
– Заходите, не стесняйтесь! – бросил им вслед Китинг.
– Спасибо, сэр! – донеслось из коридора.
– Ты чертов дурень, Нуванда! – уже снаружи хлопнул Далтона по плечу Питтс.
– Ничего не мог с собой поделать, – скривился тот.
Нил расхаживал по комнате, озираясь по сторонам. Джон Китинг улыбнулся себе под нос.
– Хм. Скромную комнатку они вам отвели! – произнес юноша.
– Может, чтобы мирские помыслы не отвлекали от высокого? – криво усмехнулся учитель.
– Зачем вы вообще этим занимаетесь? – вдруг спросил Нил. – Ну, всей той ловлей мгновений и прочим? Я бы, глядя на вас, скорее подумал, что вам захочется мир повидать – или что-то в этом духе.
– Но я этим и занимаюсь – гляжу на мир! Мир новый и неизведанный. Да и кроме того, такое заведение, как это, нуждается по крайней мере в одном преподавателе вроде меня! – и он рассмеялся над собственной шуткой. – Но ты ведь не о преподавании поговорить пришел, верно?
Нил сделал глубокий вдох.
– Отец заставляет меня отказаться от роли в спектакле в Хенли-холле. Когда я вспоминаю про «Carpe diem!», чувствую себя словно в тюрьме! Театр для меня – все. Это именно то, чем я хочу заниматься.
– А ты говорил отцу об этом? – спросил учитель. – Что мечтаешь о театре? Все, что мне рассказываешь?
– Вы смеетесь? Он убьет меня!
– То есть ты и перед ним играешь? – мягко заметил Китинг, глядя, как нервно расхаживает из угла в угол молодой человек. – Я знаю, это кажется невозможным, но тебе необходимо поговорить с отцом.
