Я будто на чужеродной моему организму планете, в атмосфере которой просто нет так необходимого мне кислорода.
— Кэт… — опасливо окликает меня Реутов, ставя на стол высокий стакан. Залипаю на колышущихся в чае кубиках льда. Он говорит еще что-то, а я не слышу. Хрустальное позвякивание и шум в ушах заглушают собой все другие звуки. — Кэт!
— Говорю, у тебя телефон звонит.
И правда. Валеев интересуется, как я добралась. Строчу в ответ, что все хорошо, желая в ответ и ему легкой дороги.
— Кто пишет? — вдруг будто между делом интересуется Реутов. Вскинув на бывшего мужа взгляд, гадаю, чем вызван его интерес.
И хоть я тут же возвращаюсь к нашей переписке с Таиром, успеваю заметить, как глаза Реутова на секунду растерянно расширяются.
— Что за любовник, Кэт? Не быстро ли ты…
— А тебе какое дело, Вить? Я теперь свободная женщина, — демонстративно потягиваюсь. — С кем хочу, с тем и трахаюсь.
— Рад за тебя, — он как будто злится, щедро врачуя ревностью им же нанесенные раны, — но поскольку ты забираешь дочь, хочется понимать, с кем ей придётся общаться.
— Что-то я не припомню, чтобы твоя Ника проходила у меня фейс-контроль, — выдавливаю сочащуюся сладким ядом улыбку.
Реутову нечем крыть, он это понимает. И потому бесится — сжимая кулаки, отворачивается к холодильнику, якобы чтобы досыпать льда в стакан.
— Я все-таки надеюсь на твое благоразумие.
— Надейся. Что тебе еще остается?
Игнорируя мою иронию, Реутов проявляет чудеса дипломатии:
— Я действительно буду рад, если у тебя сложится личная жизнь, Катя.
— Правда? — притворно восхищаюсь я, хлопая, как дура, ресницами. В его замечании все прекрасно. И будущее время, и это ничуть не обнадеживающее «если».
— Тогда, наверное, я смогу перестать опасаться, что ты хакнешь мой комп. Или натворишь какой-нибудь другой дичи.
Теперь он юморит. Ну-ну… А ведь мне ничего подобного даже в голову не приходило. Что очень и очень странно, учитывая, что это действительно самый простой способ найти ответы на мучающие меня вопросы — влезть в его телефон, почитать переписку, пройтись по истории браузера. Или просто глянуть камеры, установленные на доме. Тело охватывает дрожь. Нет, правда, почему я сама до этого не додумалась?! Неужто тюрьма меня исправила? Да нет, конечно. Просто наложила свой отпечаток. Я отвыкла, что могу… Просто тупо могу сделать то, чего Реутов так боится. И теперь от предвкушения у меня волосы на загривке становятся дыбом.