В глубоких ущельях и широких реках, где вода кипела словно ярко-зеленое золото, жители прятались от жары в тени древних деревьев. В этих рассказах о жизни диких мест всегда были нотки смеха и тревоги, как будто сам воздух испускал легкий мешочек адреналина. Просьба читателей: откройте страницы этой очаровательной блудницы — она полна шокирующих подробностей и сюжетных поворотов, которые ни один из вас не ожидает....
Ты все время прятал глаза, когда вспоминал маму. Еще когда я приезжала к тебе в Москву. Сначала подумала, у вас с ней что-то было. Потом поняла.
Ему стало холодно.
– Тогда хотел признаться, но сам еще не верил. Тридцать лет сомневался… Христофор позавчера подтвердил. Потом это письмо…
Лиза помолчала, прислушиваясь, затем отпустила его руку и отстранилась.
– Когда я думала о маме… О ее жизни, о смерти… Почему-то казалось, ее убили из ружья.
– Из винтовки.
– Ну, из винтовки… Я была маленькая, когда папа чуть в нее не выстрелил.
– За что?
– К маме пришел дядя Валера, младший брат папы… – Она проглотила ком. – И они… послали меня смотреть, как ласточки вьют гнездо. А сами… в общем, понимаешь, что делали. Я в окошко подглядывала. И тут неожиданно приехал папа, откуда-то с международных соревнований. Хотел сделать сюрприз… Я так кричала… Дядя Валера на колени встал, а мама нисколько не испугалась. И папа выстрелил в пол.
– Она ничего не боялась…
– Папа звал ее – оторва… А меня возили к гипнотизерам.
– Меня тоже. И еще жена лечила, лучше всякого психотерапевта.
– Но мама же красивая была? Очаровательная?
– Очаровательная блудница… И походила на Афродиту.
– По таким мужики с ума сходят.
– И я сошел…
– Но ты же ее не любил?
– Всю жизнь думал… Это не любовь, это жажда обладать ею, страсть…
– Эгоистическое мужское чувство.
– У женщин это тоже бывает.
Рассохин померил шагами сыпучий яр, долго глядел на немое парение береговых ласточек над водой и наконец-то услышал звук взревевшего мотора возле женской зоны.
– Сейчас поговорю с Галицыным, и возвращаемся в Усть-Карагач, – заявил он. – Провожу тебя в аэропорт.
Лиза смерила его взглядом, сказала с вызовом:
– Я никуда не улетаю.
– Но тебе уже нечего больше искать на Карагаче.
– Позволь мне решать, где быть и что искать.
Стас услышал жесткую решительность в ее голосе и промолчал, думая про себя, что все равно никуда ее не отпустит.
– А что теперь станешь делать ты? – чуть смягчилась она.
– Останусь здесь.
– И станешь искать книги?
– Нет.
Ее что-то встревожило.
– Насовсем, что ли? Стас?
– Прости… Если можешь.
– Ты что придумал? Посмотри на меня!
– Как говорят, тут и разошлись их дороги. – Он отвернулся. – Ты же понимаешь…
– Понимаю…
– Мне нельзя возвращаться. Да и не хочу никуда больше.
