В темных улочках старой части Москвы, где воздух напоминает сладкую резину, Фаина Григорьевна находит приют в своем сердце и ароматах любимых духов. Заманчивая чутка криминального жестокого мира соседства не может уничтожить очарование обычных мелочей: синего джинсового чулочка на пальме в подъезде, забытой старой кофемашины и громких разговоров прохожих о том, что сегодня новый театр покажет "Каскад"....
Он ждал бормотания и лжи…
Нет, не ждал.
Отчаяния…
Нет.
Истерики, извинений…
Не то.
– И какова ваша цель? Впрочем, полагаю, речь идет о банальном подслушивании и подглядывании.
– Да, угадали, – кивнула Соня, поправила волосы, превратившись в рыбу, моль, сухарь.
«Браво, браво»."
"В глубине души Кирилл чувствовал – ему достался достойный противник, но было что-то еще… пока далекое… не ухватить. Можно же просто крикнуть: «Убирайтесь, и чтобы я больше вас здесь не видел!» – и проблема решена. Актриса. Обыкновенная актриса, дающая представления за деньги.
Приблизившись, нависнув над Соней мрачной глыбой, он схватил ее за руку и заставил заглянуть ему в лицо. Он понимал, что под одеждой, пудрой, гримом, шпильками и булавками прячется совсем другая женщина. Не рыба, моль и сухарь, а та, которая не дает покоя уже несколько дней. Если бы он мог, то сорвал бы сейчас с нее маску вместе с дурацкой кофтой и юбкой, но не для того чтобы оголить, а чтобы наконец увидеть ее – Софью Одинцову, – истинную, настоящую, и унять тем самым бурю в душе или разжечь еще больше.
– Вы не покинете мой дом, – жестко произнес Кирилл, – пока я не разберусь со своей матерью и не поговорю с Ксюшей. И не тратьте больше времени на маскарад – это лишнее. – Отпустив ее, он отступил. – Идите в свою комнату, полагаю, уроки уже сделаны и в детской вы не нужны. – Холодная усмешка скользнула по его губам.
«Надо же, не вышвырнул за дверь. Хочет меня поставить перед своей оригинальной матерью как улику номер один.
– Не волнуйтесь, Кирилл Андреевич, маскарада больше не будет.
Нарочно вернувшись к образу чопорной гувернантки, оставляя последнее слово за собой, она пригладила юбку, выпрямила спину и прошествовала к двери.
«Театры потеряли великую актрису», – сдвинув брови, подумал Комлев.
***Вода хлюпала под ногами, но все же идти по ручью было легче, чем по берегу.
– Вы проголодались? – спросил Павел, закатывая разболтавшийся рукав рубашки.
«Отличный вопрос!» – разозлилась Валя.
– Да!
– Не нужно кричать, а то сейчас приползут ядовитые змеи, прискачут противные обезьяны, о скорпионах тоже не стоит забывать. – Он огляделся, присматривая более удобное место для подъема на берег.
