В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
Ксения Андреевна направилась к двери, но, сделав несколько шагов, остановилась. Обернулась к нему и спросила:
— Так вы мне верите?
Крамер молчал. Она смотрела выжидающе и, как ему показалось, с надеждой. Но он не мог ответить. Не знал, что сказать. Он ещё пока об этом не подумал. И вообще, вопрос с листовками как-то незаметно затмили другие мысли.
Но Ксения Андреевна восприняла его молчание однозначно. В лице её проступило разочарование и обида. Она кивнула, мол, всё ясно, развернулась и вышла. Он лишь проводил её долгим взглядом.
Едва она скрылась, в кабинет впорхнула Элла Марковна, энергичная, стремительная, бойкая.
— Илья Сергеевич! — лицо её сделалось расстроенным и возмущённым одновременно. — Я только что ходила выбрасывать старые бумаги и обнаружила там листовки! Наши листовки! Которые я отдала Ксении Андреевне лично в руки! Которые они должны были раздавать клиентам! А они их попросту выбросили… Это саботаж! Диверсия!
— Успокойтесь, — Крамер поморщился. — Давайте без громких слов. И почему вы уверены, что это те же самые листовки? Может, это другие? Сколько партий вы заказали?
— Так одну пока! Нет никаких других.
— Только вот Ксения Андреевна утверждает, что они всё раздали.
— Угу, раздали, — Элла Марковна скривила ярко-алые губы. — Илья Сергеевич, спуститесь сами во двор, посмотрите, как они раздали. Там наши листовки, в мусорке!
— Ладно, разберёмся.
Крамер выпроводил Эллу Марковну. Но сам озадачился. Обе казались абсолютно искренними, вот только одна из них лгала.
К сожалению, наружные камеры не охватывали задний двор — это он уже выяснил, а значит, никак не посмотреть, кто вынес злосчастную коробку.
Крамер в мыслях корил себя, что тратит время на такую ерунду в ущерб действительно важным делам, но очень уж хотелось узнать, кто из этих двух врёт. Для компании, может, это и пустяк, но для него лично эта мелкая нестыковка вдруг обрела большое значение.
Он запросил у бухгалтерии копию счёта. Однако оплачена была действительно всего одна коробка и никаких других счетов на типографию не было. Значит, не было и других листовок. Значит, это те самые…
И если у Ксении Андреевны был хоть какой-то резон избавиться от лишней нагрузки, то зачем Элле Марковне врать? Зачем ей собственные труды швырять коту под хвост?
Настроение окончательно испортилось.
