В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
Я же взрослый человек и такой бессмысленный порыв… А главное, Крамер ведь даже не обращает на меня внимания. Болтает со всеми, кроме меня. Улыбается всем, кроме меня. В мою сторону если и смотрит, то сразу хмурится и мрачнеет, а потом переводит взгляд на кого-то другого — и пожалуйста, он снова весел. Я ему порчу настроение? Но почему?
Да и если бы он обращал на меня внимание, болтал и улыбался, что бы дал этот день, ну пусть даже два? Ведь скоро всё равно больше не увидимся. Вывод — я опять сглупила.
И вдруг опора подо мной резко исчезла, будто земля из-под ног обвалилась.
А спустя секунду распласталась на дне оврага, небольшого, но глубокого. Метра три, не меньше. Пока падала, отбила руки-ноги о торчащие корни, вывалялась в холодной грязи и самое плохое — похоже, вывихнула лодыжку. Попробовала подняться, но стоило ступить на левую ногу, как тут же колено подогнулось от резкой острой боли.
Боже! Откуда здесь взялся овраг? Ведь на маршруте его точно не было! Это что же получается, я, не заметив, отклонилась от тропы? Забрела не туда? Заблудилась?"
"Холодея, я поняла, что так оно и есть.
В первые минуты я запаниковала. Что же теперь будет? А вдруг тут змеи. Лес же!
О, проклятый лес! Проклятая эстафета! Проклятая спартакиада! И я несчастная дура!
Несколько минут я рыдала в голос, ругая себя и жалея, но затем кое-как взяла себя в руки. Стала ощупывать карманы в поисках телефона, но тут вспомнила, что не стала его брать, оставила в корпусе.
Я принялась кричать во весь голос. Не могла же я слишком далеко уйти! Меня услышат! Орала я долго, пока не заболело горло, но никто не услышал, никто не отозвался, а значит, никто меня не спасёт.
Тогда я попыталась выбраться самостоятельно, цепляясь за корни и траву, но трава обрывалась, а корни выскальзывали из рук, обдирая кожу.
Все мои отчаянные попытки вылезти заканчивались тем, что я снова и снова падала, с каждым разом выдыхаясь всё больше.
И всё равно карабкалась, превозмогая жгучую боль, пока не рухнула на дно окончательно измождённая. Больше не осталось сил ни кричать, ни шевелиться. Руки саднило от кровоточащих ран, ноги и спину ломило. Полежу немного, наберусь сил, успокаивала я себя, и снова буду пытаться.
