В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
У Снегирёвой же завтра начинается тарификация!
Весь отдел клиентского обслуживания из месяца в месяц воет, что они, бедненькие, зашиваются, сидят с этими счетами допоздна, упахиваются до изнеможения. Вот она и предложит великодушно свою помощь. Не особо, конечно, хочется, но что поделать. Быть уволенной хочется ещё меньше, так что положение нужно как-то спасать, пусть даже такой ценой.
Своё предложение она и поспешила пойти доложить Крамеру. Повезло ещё, что секретарши не оказалось на месте, иначе та грудью бы закрыла путь к нему, как постоянно делала.
Крамер выслушал Эллочку без особого энтузиазма, не похвалил, не одобрил её рвение и благородство, даже обидно стало.
Но вечером следующего дня Эллочка пригнала рекламный отдел в полном составе помогать Ксюшиным девчонкам. И так продолжалось до конца недели. Её подчинённые, конечно, не понимали, с чего вдруг такая беда на них свалилась и роптали потихоньку, но Эллочке было плевать.
А вечером в пятницу, когда с проклятыми счетами наконец расквитались, Эллочка спустилась в клиентский отдел, хотела позвать Ксюшу немного посидеть в ближайшем кафе.
Время было позднее, девчонки из клиентского уже разошлись, но сама Ксюша ещё не ушла. Эллочка подошла к двери её кабинета, потянулась к ручке, но тут услышала:
— Илья, постой. Вдруг кто-нибудь зайдёт?
— Кто? Все твои уже ушли.
Эллочка замерла и дыхание затаила. Вот это номер!"
"То, что между ними что-то есть помимо переглядок, Эллочка и сама чувствовала, хотя оба это старательно скрывали. На планёрке оба держались как ни в чём не бывало, выкали, друг друга по отчеству называли. Но её не обманешь, она чутьём улавливала эти невидимые импульсы. И вот пожалуйста — подтверждение. Хотя лучше бы она ошиблась…
— Да ведь уже домой сейчас поедем.
— Горит! Я весь день и так терпел, часы считал… А ты нет?
Голос Крамера звучал так непривычно и не вязался с образом строгого босса. Эллочка поморщилась. Нет, всё-таки непостижимо, как он мог вожделеть эту белобрысую тощую воблу и продинамить её — роскошную женщину. Ну дурак!
— Ну… если честно, когда у нас тарификация, о чём-то ещё думать сложно. Правда, сил ни на что нет.
— Так устала?
— Угу.
