В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
Однако она, дослушав до конца, тоже выдала:
— Ну, значит, так оно и есть. Я и раньше слышала про неврозы у женщин на этой почве. Не, ну ты сама наверняка слышала — говорят же всяким бешеным злючкам, типа, мужика ей надо…
— Лёля! — я аж расстроилась. — И ты туда же. Много чего говорят, но он-то врач! У него должно быть всё по-научному.
— А чем здоровая интимная жизнь противоречит науке? Это же как зарядка, как бег по утрам… Нет, мне его рекомендации определённо нравятся. Тебе давно пора встряхнуться.
— А мне не нравятся.
— Тебе не нужен, а твоему организму нужен. А ты разве враг своему организму? — веселилась Лёлька. — Так вот и не спорь с природой. Нет, правда, Ксеня, ну вот чего ты так остро реагируешь? Зачем упрямишься? Он же тебе не на панель сказал идти. Попробуй, что проще-то? Подойди к этому вопросу рационально. Ну вот как я устраиваю раз в неделю по воскресеньям разгрузочные дни для оздоровления, так и тут.
— Это совсем другое!
— Конечно, другое! Это-то ещё и приятно.
— Кому как, — буркнула я.
Нет, я решительно не помнила ничего приятного в двухминутных дёрганьях Славика. Это не было больно, противно или мучительно, но и удовольствия я тоже никакого не получала. Я бы сказала, что это было утомительно.
Мы с Лёлькой ещё немного попрепирались. Она настойчива, но и я могу быть упряма. Так что около одиннадцати вечера, приговорив Шираз, мы разошлись по разным комнатам спать, оставшись каждая при своём.
11
Утром встала ни свет ни заря и принялась за марафет.
С нарядами у нас особого выбора нет — в компании нерушимый дресс-код: белый верх, тёмный низ.
Однако у меня имелась потрясающая блузка от Дольче Габбана, которую я ни разу никуда не надевала. Самое потрясающее в ней — это цена. Собственно, поэтому она так и висела в моём шкафу нетронутой. Стоило это чудо от кутюр две трети моей месячной зарплаты, а я на свою зарплату не жалуюсь.
