В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
Очень вкусный и свежий.
Я бы не сказала, что прежде у меня не ладилось с коллегами. Ладилось, с кем-то лучше, с кем-то хуже. Но вот такого фонтанирующего дружелюбия со всех сторон — не припомню. Даже как-то неуютно сделалось, аж рулет в горло не лез…
12
Вечером, минут за десять до конца рабочего дня, меня наконец призвал к себе директор.
Я уже истомилась в ожидании. Гипнотизировала внутренний телефон и всё гадала: ну что же он так тянет? Когда уже позовёт знакомиться с приказом?
А впорхнув в кабинет Павла Сергеевича, сразу поняла: что-то не то.
Я остановилась в паре шагов от его стола. Он жестом пригласил меня присесть. А у меня внутри уже всё обмерло. Что случилось-то?
Директор покряхтел, собираясь с мыслями, и затем выдал:
— Тут из Москвы, из головного офиса пришло распоряжение… Так сказать, спустили свыше, меня не спросили… Уже и приказ подписан генеральным.
Я просто сидела и хлопала глазами, не в силах вымолвить ни звука. И, наверное, напоминала сейчас беспомощную пучеглазую рыбу, заброшенную волной на берег.
— Знаю, знаю, эта должность была обещана вам. Я сам писал на вас представление в гендирекцию. И там, — Павел Сергеевич показал пальцем в потолок, — приняли мои доводы.
Павел Сергеевич тяжко вздохнул и наконец посмотрел мне в глаза.
— Ксения Андреевна, я всё понимаю — ситуация, конечно, не слишком приятная, но вы не должны принимать их решение на свой счёт. Просто что-то им там взбрело вдруг в голову… чёрт их знает… Сам не пойму, откуда взялся этот Крамер.
Я кивнула. Даже выдавила из себя:
— Я всё понимаю. Я могу идти?
— Да, да, Ксения Андреевна, идите, конечно. И не расстраивайтесь. Уверен, эта столичная птица к нам ненадолго.
— Почему? — убитым голосом спросила я, поднимаясь.
