В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
В таких красках расписал, как его, бедного, облапошили, а потом ещё и обхамили, когда он пришёл к нам с этой проблемой. Про своё выступление он, разумеется, не упомянул.
— Как-то прокомментируете? — строго спросил Крамер.
Я пожала плечами.
— Я уже вчера всё объяснила товарищу, мне добавить нечего. Не мной эти законы придуманы. А насчёт хамства — это неправда.
— Конечно! — сразу взвился скандалист. — Вы меня ещё лгуном обзовите. Хамили, хамили. Ещё как хамили, иначе я бы тут не сидел.
Этот негодяй стал пересказывать Крамеру вчерашнюю сцену, но всё так извернул, что в его рассказе я предстала какой-то хабалкой. Несколько раз я пыталась вставить слово в свою защиту, но Крамер меня тотчас затыкал.
— Не перебивайте. Дайте человеку сказать.
А когда скандалист наконец выговорился, Крамер просто убил меня.
Мало того, что отчитал как какую-то двоечницу: клиент всегда прав, надо было искать компромиссы, варианты, надо было сделать так, чтобы он остался доволен, а если у меня не получилось, значит, я не справляюсь, зря занимаю должность и всё в таком духе.
— Извинитесь перед господином Якимчуком.
— Что?! — задохнулась я от негодования. — Но я не…
— Ксения Андреевна, — резко оборвал меня Крамер. — Или вы сейчас же принесёте ему свои извинения, или составляем акт. И сами знаете, что будет потом.
Как же я его в этот момент возненавидела! Всей душой.
Да, я поняла его намёк. Объяснительная, потом этот акт, затем ещё одно любое нарушение и всё. Крамер будет вправе меня уволить, чего он и добивается.
Я повернулась к скандалисту. Тот уже не выглядел таким самодовольным, скорее, слегка озадаченным. Похоже, на него отповедь Крамера тоже произвела впечатление.
— Извините, пожалуйста. — Получилось слишком уж елейно и язвительно, но как уж умею.
Опять я покидала его кабинет стремительно, только на этот раз меня колотило от обиды. Это нормально так — не разобраться, обругать, унизить? Ненавижу его! Пижон! Самодур! Сволочь!
34"
"Крамер всё никак не мог до конца преодолеть джетлаг. Вечером и ближе к ночи его переполняла энергия, с трудом засыпал лишь под утро и потом еле вставал. На работе до утра держался на одном кофеине и только к обеду более-менее расхаживался.
