Автор
В тени укромной галереи пламя каминного огня создает мягкий шлейф света. Теплая рука мужчины расстегивает пуговицы рубашки, и кожа сразу вздрагивает от свежего воздуха. Глубокие муки начинаются в полной темноте, когда дрожь острого удовольствия превращается в непередаваемое экстазе....
Машка — добрая душа, меня к себе бесплатно пустила пожить, даже если все будет печально, до весны моих сбережений на жрачку должно хватить. А если придется ограничиться, то, может, оно и к лучшему. Вон, задницу отожрала, между столом и креслом не пролезаю.
Хотя Андрей наглаживал меня одобрительно.
Это носки мои ему не нравятся. А попец, похоже, нареканий не вызывает.
Где-то под ребрами ёкает при воспоминании того, как обстоятельно мне помогали освободиться из плена.
Ну я и дура, конечно.
Не зря надо мной Корниенко ржет.
Мои душевные метания прерывает звонок мобильника.
— Чего пыхтишь? — что-то жуя, спрашивает Ленка. — Ты помнишь, что сегодня к семи? К семи, а не к половине двенадцатого!
— Да помню я, — ворчу, перелезая через снежный отвал, чтобы перейти дорогу. — Буду вовремя.
— Тогда возьми с собой горошек, я забыла купить, — напутствует она.
— Угу, еще что-то надо?
— В шесть будет ясно, что я еще забыла.
— В шесть магазины уже не будут работать, — открываю я ей глаза на суровую реальность.
— Значит, обойдемся. Вы чего? Жрать, что ли, собираетесь? Корниенко вообще только до одиннадцати будет. Я потом эти ведра одна доедать не собираюсь, — ворчит Ленок. — И морду нарисуй. Мы фоткаться будем, я уже перья достала и мишуру. Не порть нам карму сивыми ресницами.
— Да поняла я, поняла…
Отключаюсь, пока мне не надавали еще каких-нибудь ценных инструкций.
Блин, времени уже не так много остается. Мой поход на работу затянулся.
Сходила на дело.
Кажется, все затевалось с целью не испортить отношений с руководством. Ну что. Я как обычно. Все с точностью до наоборот.
Еще и дома выясняется, что я ни фига не достала платье, и не очень понятно в каком оно из кучи пакетов, стоящих посреди комнаты. И гладить его надо. Ненавижу гладить.
Короче день-пиздень, прости господи мой французский.
К шести часам я все-таки успеваю собраться и даже внимая завету Ленки рисую лицо. Через полчаса выходить, а я стою вся такая цаца в коридоре и размышляю: надевать сапоги на чулки, или все-таки носки натянуть?
Ладно, и так все булки наружу.
Пока я подпрыгиваю на одной ноге, надевая носки, оживает мобильник.
Если Лена сейчас скажет, что нам не хватает мандаринов для антуража, я ее грохну. Пусть просит Женьку, она у рынка живет.
— Ну? — рявкаю я в трубку не глядя.
И зря.
Глава 15.
