Автор
В тени укромной галереи пламя каминного огня создает мягкий шлейф света. Теплая рука мужчины расстегивает пуговицы рубашки, и кожа сразу вздрагивает от свежего воздуха. Глубокие муки начинаются в полной темноте, когда дрожь острого удовольствия превращается в непередаваемое экстазе....
И даже не задумываюсь о том, что дверь не заперта на замок, когда, позволив мне проявить усердие, Андрей ставит меня ноги и, уложив грудью на стол, жарит меня до всхлипов и повторных клятв, что я всегда, только пожалуйста.
— Вы приняты, золотой работник, — кончая, радует меня босс.
P.S
Шесть месяцев спустя
— Зимина! — слышу я голос, вызывающий искреннее отвращение.
Как хорошо было, пока я его не слышала.
Я так-то уже не Зимина, но оборачиваюсь.
— Чего тебе? — спрашиваю Стаса неласково.
— Ну что? Поимел тебя Градов и не стал уговаривать, чтоб ты осталась? А ты думала, ноги раздвинешь и сразу в дамки?
Это было бы очень обидно, если бы не было таким смешным.
Ноги мне пришлось и приходится раздвигать с завидной регулярностью. Темперамент мужа никуда не делся, но я втянулась, и пощады прошу уже реже. К тому же сейчас он стал осторожнее, когда возникли некие подозрения.
— Это тебя так бесит, что тебе в рожу дали? — вспоминаю я, о чем обмолвился Андрей.
— Из-за тебя, тварина, меня понизили.
Как приятно слышать. Даже не думала, что я такая злопамятная.
— Я рассказал родителям, кого они хотели принять в семью: шлюху, только о сексе и думающую. Тебя ни один приличный мужик не возьмет…"
"У меня вырывается хихиканье.
Градов на мне женился, только когда окончательно развратил. Правда, времени ему потребовалось немного. Я оказалась способной ученицей.
— Таня! Ты почему опять трубку не берешь? — я оглядываюсь на Андрея.
Черт, я в консультации звук вырубила.
— Я сейчас! — кричу я.
— Ты знаешь, — снова поворачиваюсь к застывшему с выпученными глазами Казанцеву. — Ты за меня не переживай. А родителям привет. Я им очень сочувствую. Такие порядочные люди, а единственный сын — гандон.
И гордо ухожу к поджидающей меня машине.
— Зачем ты с ним разговаривала? — хмурится Андрей.
— Просто так.
— Он хамил?
Соблазн сказать правду был велик, но сегодня у меня особенный день, так что я могу позволить себе быть благородной.
— Нет, — улыбаюсь я.
Градов оставляет в покое персону бывшего.
— Ну, что сказали?
— Скажу, если ты повторишь то, что произнес, когда делал предложение! — требую я порцию нежностей, хоть и своеобразных.
— Я лоханулся один раз, а ты все забыть не можешь, — ворчит Андрей. — Может, я лучше сделаю то, что тогда делал?
Звучит заманчиво. В тот самый момент, он в меня входил, но слова мне нужны сейчас намного больше.
