Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
– Кто именно угодил в сети, строевые или штабные?
– Больше штабных. Начальник отчетного отделения Фингергут, старший адъютант штаба Восьмого армейского корпуса капитан Фуголь, начальник штаба Пятой саперной бригады подполковник Драгослав-Надточинский… И другие есть. Даже командующий Четвертым полевым жандармским дивизионом полковник Папалазарь у них в руках.
Новость была ошеломительная. Пришлось срочно искать встречи с Проданом. Связь с ним сыщики поддерживали через официанта кондитерской Онипко на Ришельевской, 17.
Лыков сразу спросил о главном:
– Игорь Алексеевич, вспомните: на экземпляре доклада в штабе округа был гриф «Секретно»?
– Разумеется, был.
– А на копии, которая осталась в исходящих бумагах морского батальона?
– Тоже был. Я не пойму, Алексей Николаевич, куда вы клоните?
– Минуту. А на копии в инженерном управлении?
– Да тоже был. Это же закрытый документ, как иначе?
Сыщик повторил контрразведчику рассказ Фанариоти.
– Батальонный адъютант изменил статус бумаги?
– Сославшись на инженерное управление округа.
– Устно, без официального уведомления?
– Да.
– Так не делается в армии.
– Я знаю, – ответил Лыков. – И это подозрительно. Ведь потом гриф на всех экземплярах доклада вновь появился. Значит, режим секретности был снят лишь на время. Затем или адъютанта поправили сверху, или он сам вернул надпись «Секретно».
– Когда дело было уже сделано и документ тайно скопирован… – завершил мысль питерца Продан.
– Вот именно. Вы общались с Пилипенко?
– Нет, Алексей Николаевич. Он сейчас в Петербурге, сдает экзамены в Академию Генерального штаба. С января готовился, зубрил, в батальоне не появлялся. Если он связан со шпионами… А мы его пустим в академию… Представляете?
– Пусть сначала сдаст, – язвительно парировал коллежский советник. – Я от генерала Таубе знаю, что это не всем удается.
Сыщик рассказал контрразведчику о карточных долгах Пилипенко, которые тот завел в тайном игорном доме Амбатьелло. И о том, что итальянец многих опутал таким образом, причем отдавал предпочтение штабным офицерам.
– Мы через сыскное начнем проверку ресторатора. Что за человек, и, главное, нет ли у него связей с германцами. Ежели таковые обнаружатся, то все понятно: он резидент или ближайший его помощник. Прощупать офицеров сложнее.
