Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
– Тебе объяснили, в чем дело?
– Так точно! Когда мы, значит, гамыры нажрались, как бабируссы… [69] Тогда разговор, значит, и возник. Про минные ловушки. И Спиря показал мне листки. Мы, значит, оценили их по-нашему, по-гречески. Ну как два бывалых шмуглера. Помню, что два прохода на плане было всего. И мы, значит, решили, что этого не хватит. Ведь в Одесском порту шесть гаваней. Что им, по три на проход делиться? Пока суда в очереди стоят, тута их всех и накроют. Согласованным артиллерийским огнем…
– Ишь стратег выискался… – нахмурился коллежский советник.
– А что? Я в море как у себя дома!
– Дальше что было?
– Ничего. Захрапели мы, а наутро, значит, в те бумажки тарань завернули.
– Да, Алексей Николаевич, в копии нескольких листов не хватает, – подтвердил Сергей. – Я кое-что на кухне нашел, там и правда тарань лежит.
– И я об том, – завершил свой рассказ Горобчик.
– А немцы бумагами теми не интересовались? – с умыслом спросил его Лыков.
– Немцы? Не.
Было ясно, что здесь сыщикам ловить нечего.
– Иди домой и никому о нашем разговоре ни слова, – приказал коллежский советник.
– Слушаюсь!
Кондогеорги удалился, а Фанариоти остался. Как только дверь за приятелем закрылась, он сказал:
– Я вспомнил. Всю голову сломал, а вспомнил.
– Что именно?
– А вы, ваше высокоблагородие, что мне приказали? Думать, не было ли чего подозрительного в то время, когда наш батальон глубины промерял.
– И?
– Был один случай, который меня тогда озадачил. Да я решил, что не моего ума дело, и рукой махнул. А сей секунд думаю: подозрительно.
– Ты о чем? Переходи к сути.
– Подозрительно себя вел батальонный адъютант.
Лыков сел напротив грека, внимательно поглядел на него:
– Рассказывай. Как зовут адъютанта?
– Штабс-капитан Пилипенко Алексей Яковлевич.
– И что тебе показалось странным или подозрительным?
– Когда я переписывал доклад, он своей властью снял с него подзаголовок «Секретно».
Сыщики встрепенулись.
– А раньше этот подзаголовок имелся?
– Имелся, когда все оформлялось в черновиках. Обороты копий нельзя было использовать, Рыжак за этим следил, отбирал их у меня и сжигал. Все исходные данные запирались в несгораемый шкап. Листы нумеровались по порядку, утром я их брал, а вечером сдавал под роспись. Не дай бог, какого-нибудь номера не окажется – Рыжак заставлял искать хоть до утра.
