Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Вечером приведешь сюда своего Горобчика. Жандармам мы ничего сообщать не будем, они у вас в Одессе бестолковые.
– Спасибо!
– Благодарить пока не за что. По закону, охраной государственной тайны занимается, помимо ОКЖ, еще Четвертое отделение Особого отдела Департамента полиции. Там люди умные, служат с нами по одному ведомству. Понадобятся – вызовем их. Но ты, Спиридон, столько уже ошибок наделал, что не знаю, как тебя теперь обелить. Никто ведь не поверит, что ты скопировал секретный документ из любопытства.
– Понимаю, ваше высокоблагородие. Вы уж… как-нибудь… За мной благодарность не встанет.
– Плевал я на твою благодарность. Давай, начинай сам себя спасать. Вспоминай любые мелочи, которые тогда показались странными. Чей-то интерес или подозрительное поведение. Ну? Если не ты передал план германцам, значит, это сделал кто-то другой. Из тех, кто рядом стоял. Вот мы тебя спросили про капитана Двоеглазова не просто так. Он был женат на немке, развелся, а у бывшей супруги его обнаружились за душой и деньги, и земля.
Контрабандист почесал голову и натянуто улыбнулся:
– Я, ваше высокоблагородие, теперь в лепешку расшибусь. Вы только жандармам ничего не говорите, глупость же за мной, а не измена.
– Ну, ступай.
Через минуту после того, как остался один, Лыков случайно выглянул в окно. На подъезде Азвестопуло что-то выговаривал Спиридону, а тот покорно кивал.
Алексей Николаевич съездил в больницу, рассказал о своих ощущениях доктору. О драке он говорить не стал. Эскулап объяснил выздоровление пилюлями и массажем. Питерец охотно ему подыграл, забрал вещички и вернулся в «Лондонскую». Хорошо дома…
Вдруг, на час раньше назначенного времени, в номер ввалился Фанариоти.
– Ты почему так рано? – удивился Лыков. – И один, без Горобчика.
– Вот, – выложил что-то на стол гость. – Как договаривались, здесь тысяча.
Лыков увидел смятые купюры.
– С кем договаривались?
– Сергей Манолович сказал: «С тебя большая. Там в пещере контрабанды не меньше чем на десять тысяч. По закону, если бы мы тебя сдали, нам полагалась бы в награду третья часть. Так что гони тысячу и радуйся, что легко отделался».
