Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Он все сразу поймет и разгневается.
Сергей взорвался:
– Черт с ним! До бога высоко, до царя далеко. Здесь я подчиняюсь вам. Если дадите разрешение, я рискну. А объясняться стану потом, с купюрами в кармане это делать приятнее. Курлов все равно будет есть меня поедом. Так хоть денег заработаю.
Лыков задумался. Финансовый вопрос был для Азвестопуло болезненным. Жалованье у титулярных советников копеечное, а с учетом столичных цен и вовсе недостаточное. Брать деньги у шефа Сергей не хотел, законных подработок у полицейского чиновника не случается.
– Что они хотят?
Бывший одессит жестом подозвал торговца халвой, а на самом деле шмуглера. Тот подошел и подобострастно произнес:
– Доброго вечера, ваше высокоблагородие!
– Называй меня Алексей Николаевич.
– Слушаюсь.
– Расскажи, что ты предлагаешь? И от чьего лица?
– Так что, Сергею Маноловичу не помешает законный приработок…
– Спиридон! Про благотворительность не ври.
– Слушаюсь. Есть еврейчик, звать Абрам Немой. Купец второй гильдии.
– Немой? А чем он занимается?
– Ввозными и вывозными операциями. Туда гонит все, что купят. Во Францию – бочарные клепки, в Турцию – канительные изделия, в Румынию – живых раков и мишуру, а в Германию – кишки и сушеную кровь. Ну и ввозит разное.
– И в чем проблема?
– Немой через экспедитора Фишелеса, большого жулика, купил партию орлеанского пуха.
– Пуха? – не понял командированный.
– В переводе с одесского это означает хлопок, – пояснил Азвестопуло.
– Ясно, валяй дальше.
Фанариоти продолжил:
– Пух хранится на складе Юго-Западной железной дороги. Через два-три дня его увезут в Москву, на мануфактуры. Еще можно успеть.
– Ты предлагаешь нагрянуть на склад, вспороть кипы и проверить сортность хлопка?
– Так точно.
