Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Черкасов встретил его приветливо:
– Соскучились, Алексей Николаевич? Я сейчас насчет чаю распоряжусь.
Он был непривычно весел.
– Что у вас за радость, Андрей Яковлевич? Никогда вас таким не видел.
– Ха! Мы поймали Порфирия Стригунова. Помните, я рассказывал в день вашего приезда? Он попался, когда хотел ограбить квартиру генерала Путятина. Городовой при аресте ранил его в спину. Парня поместили в больницу, а он из нее убег.
– Припоминаю. И где скрывался Порфирий?
– На Косарке, в приюте для бездомных. И медицинскую помощь там получал, шельмец.
– Поздравляю. А у нас с Сергеем Маноловичем просьба.
Питерец рассказал о своей проблеме. Взялся за секретное дознание по просьбе военного министра и угодил под наблюдение. Пока его не снимут, делать ничего нельзя. Жандармы в помощи отказали, одна надежда на товарищей-сыскных.
– Поможем, чего уж там, – энергично заявил губернский секретарь. – Из одной лоханки хлебаем. А голубые мундиры, они…
Черкасов затруднился в поиске эпитета и махнул рукой:
– Ну их к лешману, сами справимся.
На следующий день надзиратели задержали немца, что ходил за Лыковым с самого утра. Его доставили в управление. Алексей Николаевич поднес к носу топтуна кулак и сказал с угрозой:
– Валяй рассказывай. А то юшку пущу, мало не покажется.
– О чем рассказывать?
– Кто подослал тебя следить за мной. Ну? Тумаков захотел?
Однако немец не испугался. Он предъявил паспорт на имя жителя колонии Люсдорф Иоганна Вальде. И пояснил, что ни за кем не следил, а гулял по улицам где придется, по настроению.
– Я полковник из Департамента полиции, у меня полномочия от Столыпина. Говори! В бараний рог согну.
– Только пальцем меня троньте, сразу пойду к мировому судье. И к консулу. Ваш Столыпин хвост подожмет, когда запахнет международным скандалом.
Вот чертов колбасник… Русский принял бы плюху от полицейского как должное, а этому законность подавай. Лыков велел отпустить Иоганна. На другой день поймали Клауса и Вильгельма, затем Густава и Вернера. После этого слежка вроде бы прекратилась.
Лыков с Черкасовым изучили список задержанных немцев. Питерец вздохнул:
– Хоть бы что-нибудь на них найти. Такое, чем прижать. А?
Губернский секретарь указал на одну фамилию:
– Вот этот фрукт нам уже попадался.
– Вернер Гереке?
– Да.
