В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
– Катюша, что именно случилось у нас во дворе полчаса назад?
Генеральная директриса умела как-то так задавать вопросы, что сразу становилось ясно: во-первых, она все давно уже знает и врать бессмысленно, во-вторых, ее интересуют не столько сами события, сколько оценка событий.
Она была умна, хитра, расчетлива и все время словно играла роль – владелицы процветающего издательства, благодетельницы, устроительницы. Какая она на самом деле, никто не знал.
Даже Митрофанова, проработавшая с ней много лет.
– Катюша?..
Митрофанова в расстегнутой юбке встала по стойке «смирно», как в карауле, и отчеканила:
– Анна Иосифовна, к нам во двор забежала бездомная собака.
На том конце провода помолчали. Митрофанова потрогала вспотевший лоб.
Молчание директрисы могло означать все, что угодно.
– Я так понимаю, что отлучиться должна не только ты, но и Владимир Береговой.
– Да, Анна Иосифовна.
Опять молчание.
– Катюша, ты рассказала все именно так, как было?..
Митрофанова расправила плечи:
– Да.
– Понятно. – Кажется, директриса улыбнулась. – И Владимир собирается везти собаку к себе?
– Да."
"– Тогда вот что. Я сейчас распоряжусь, и Николай съездит в ветеринарную аптеку за специальным шампунем и какими-нибудь средствами для обработки и заживления ран. Первым делом собаку необходимо вымыть, а уж потом куда-то везти! У нас во дворе есть шланг, его нужно присоединить к крану с теплой водой.
– Я поняла, Анна Иосифовна! – выпалила Митрофанова.
– И, безусловно, вы оба свободны до конца дня.
– Спасибо, Анна Иосифовна!
– Вечером не забудь позвонить мне и рассказать, как все устроилось.
– Непременно, Анна Иосифовна.
– Кто именно из сотрудников кинул кирпич в раненое животное?
Митрофанова залилась краской. Стало жарко и потно, кажется, даже в ушах, и нечем дышать.
– Ну, ну, – безмятежно продолжала генеральная директриса. – Мне передали, кинули так, что кирпич развалился!..
