В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
Странно, что не убили. Так кто, Катюша? Мне хотелось бы знать.
– Я не видела, Анна Иосифовна, – пробормотала Митрофанова. – Я выбежала, когда собака... когда уже все случилось... Я правда не видела!..
– Жаль, – обронила директриса после секундного молчания.
И кнопка с надписью «6-й этаж» погасла.
Митрофанова еще немного постояла с трубкой в руке, а потом осторожно пристроила ее на аппарат.
Сегодня
Алекс принялся было работать, хотя понимал, что из этого все равно ничего не выйдет, и злился.
Злился, разумеется, на Маню, которая ускакала неизвестно куда, сказав озабоченно, что не может дозвониться Митрофановой.
Ну, не может и не может, и наплевать на Митрофанову, если ему необходимо Манино присутствие рядом!..
Он запустил пальцы в волосы, произвел там полный беспорядок, потом наклонился, свесил голову и поизучал собственные голые ступни.
Ничего не помогало.
Тогда он очень громко крикнул:
– Ма-а-аня! – и прислушался, точно зная, что никого нет. Она уехала искать Митрофанову.
Он злился и был недоволен собой, и не знал, что со всем этим делать – в отсутствие Мани.
Он походил по комнатам, жмурясь от солнца, попадающего в глаза. Маня терпеть не могла кондиционеров, окна стояли нараспашку, и сквозняк лениво шевелил белоснежные шторы, как будто солнце трогало их мягкими жаркими лапами.
– Ты неплохо устроился, – сам себе сказал Алекс, оглядывая прадедушкины просторы, и передернул плечами от отвращения.
Иногда он очень не любил себя. Вот как сейчас.
Он был уверен: труп в подъезде появился потому, что именно он, Александр Шан-Гирей, сделал что-то неправильно, чего-то не понял и недоглядел.
Еще вчера чертов Анатоль был жив, здоров, поддат, задирист и даже в драку лез, а сегодня его нет, нет «и точка», как любит говорить Маня, и Алексу его... жалко.
Жалко и страшно, что однажды кто-нибудь посмеет обойтись так с ним самим: ударит по голове в чужом подъезде, и... все.
