28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
Они были отрезаны от взрывчатки и машины. Им оставалось прорываться, но диверсанты с этим не спешили. Они засели на другой стороне моста, укрывались за мешками с песком и иногда постреливали оттуда.
Алексей пробежал несколько метров и залег. Дальше он передвигался ползком, мимо кустарника и полуторки, стоявшей на склоне. Он забрался за край ограждения, перекатился. Ему пришлось сплющиться. Пули выбивали щепки из бревенчатого наката на мосту.
— Командир, не лезь туда! — прокричал с дороги Казначеев. — Прибьют на фиг! Как мы без тебя?!
Капитан высунул голову из-за ограждения, когда стрельба оборвалась.
Да, враги закрепились за грудой мешков на восточной стороне моста. Их было четверо, как и офицеров контрразведки СМЕРШ. Уйти в лес они пока не пытались. Сто метров простреливаемого пространства — не шутка. Но что им мешало податься на север, прикрывшись береговыми кустами?
Капитан вскочил и снова перекатился, вызывая огонь на себя.
— Командир, ты вообще нормальный? — завопил из леса Казначеев. — Куда лезешь? Уйди оттуда! Пристрелят же!
— Только не говори, что в атаку надо идти, — проворчал Пустовой, подползая к Алексею. — Полмоста не пробежим, сдохнем как коровы в голодный год. Подкрепления нужно ждать, командир. Сами по себе мы ноль.
— Этого подкрепления можно ждать до второго пришествия!
Саблин грыз щепку, соображал, как ему быть.
Диверсанты перекликались на другой стороне моста.
— Знаменского нужно брать живьем, — процедил Саблин. — Остальных в расход. У тебя патроны к пулемету остались?
— Пусто, командир.
— Пока сиди тут. Я прикрою тебя машиной. Ты выскочишь на мост, схватишь пулемет этих упырей и запрыгнешь в кузов.
— Эй, ты что задумал? — простонал Пустовой. — Сам прикинь, нужны ли нам сейчас потери.
Но капитан уже откатывался за пределы пролета. В его голове гудел ветер. Такое случается в трудные минуты.
Алексей убедился в том, что в кузове пусто, бросился к кабине. Он вскарабкался на жесткое сиденье и завертелся как на тлеющих углях.
Двигатель полуторки не работал, но Саблин даже не успел испугаться по этому поводу. Ключ торчал в замке зажигания. Правильно, кто бы его отсюда спер?
Горячий пот хлынул со лба Алексея.
