28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
Алексей включил фонарик, пролетел сени, заваленные мусором, и вторгся в комнату. Там догорала свечка, стоявшая в металлической пепельнице. Здесь было пусто. Обстановка не блистала роскошью.
Дверь в противоположной стене вела в маленькую спальню, в которой кое-как помещалась крупная кровать.
Алексей уже все понял и чуть не треснул по стене с досады. Что он хотел тут увидеть? Как фашистские упыри строят в темноте свои зверские планы, на ощупь собирают самодельное взрывное устройство, чтобы расхреначить к чертовой матери штаб полка?
Офицеры с фонариками в руках склонились над кроватью.
Мелькнуло заспанное, сведенное страхом мужское лицо. Этот тип дернулся, изогнулся, хотел схватить ремень с кобурой, брошенный на тумбочку. Пустовой ударил его по руке. Тот вскрикнул так, словно обжегся.
— Лежать, Дмитрий Олегович! Это СМЕРШ, — негромко проговорил Алексей.
Мужчину словно током пронзило.
— Разбудили, значит. — Казначеев ухмыльнулся. Прямо как Герцен Чернышевского.
— Не так дело было, — заявил Левторович, проникший в шпионское логово через черный ход.
Конечно, как же без него!
— Что не так? — не понял Гена.
— Это Герцен спал, а декабристы его разбудили, — внятно объяснил Левторович. — Потом он и развернул революционную агитацию. Об этом знает каждый старшеклассник Советского Союза, а ты не в курсе. Стыдно, товарищ Казначеев.
— Да, стыдоба, — с сомнением заметил Гена. — Давно это было, много воды утекло.
Алексей плохо помнил, кто кого будил и зачем. Его разбирала желчная смешинка.
— Капитан Кондратьев? — на всякий случай уточнил он.
Все же существуют визуальные различия между осанистым опрятным офицером, озабоченным делами службы, и заспанным человеком, разбуженным незнакомцами.
— Да, я капитан Кондратьев. — Герой-любовник начал приходить в себя. — В чем дело, товарищи офицеры?
— Капитан Саблин, — представился Алексей и озадаченно почесал затылок."
"Да, ситуация сложилась нестандартная. Только и остается, что свечку подержать.
— Какого черта? — Голос капитана вибрировал от волнения.
