28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
— Вы собираетесь мне что-то предъявить? На основании чего?
— Да, неловко получилось, — сказал Пустовой и почесал висок стволом ТТ. — Пойдем отсюда, командир. Это не то, что мы подумали.
— А что вы подумали? — настаивал Кондратьев. — Я буду жаловаться своему начальству, товарищ Саблин! Я не совершаю ничего преступного. Как вы можете врываться без ордера в чужое жилище?
— Нам партия и правительство выписали ордер, — отрезал Саблин. — Поэтому не надо столь яростно митинговать, Борис Олегович. Просим прощения.
Самое интересное уже завершилось. Теперь эти голубки безмятежно спали.
— Вот именно, кто же запретит капитану? — проворчал Пустовой. — Если уж сам товарищ полковник себе такое позволяет.
— Не завидуй, — упрекнул его Казначеев. — Человек рожден для счастья.
— Ага, как рыба для полета, — задумчиво пробормотал Левторович. — Товарищ капитан, подождите. А ведь он действительно вел себя странно. Блуждал по городу какими-то загогулинами, проверялся, не тащится ли хвост. Почему? Идет человек к бабе в неслужебное время. Чего проверяться-то, словно она Мата Хари какая-то?
В ремарке Левторовича был смысл. Дамочка, лежащая под одеялом, вдруг тяжело вздохнула. Лучи фонарей скрестились на подрагивающем комке тряпья.
— Гражданка, не вынуждайте нас применять силу, — сказал Алексей. — Мы догадываемся, что вы не вполне одеты. Покажите хотя бы личико, договорились?
Выбора у гражданки не оставалось. Одеяло медленно поползло вниз. Обрисовалось белое как у привидения лицо, взъерошенные волосы. Ей было страшно, до умопомрачения страшно. Словно ее уже ставили к стенке за постыдное прелюбодеяние. Она щурилась, отводила глаза.
Офицеры зачарованно молчали. Ситуация и в самом деле была дьявольски нестандартной, хотя и вполне жизненной.
— Мы вас приветствуем, Анфиса Павловна, — сказал Алексей. — Всякое, конечно, в жизни случается, но вы нас очень удивили.
— Это просто недоразумение, — с дрожью в голосе сказала женщина.
— Безусловно, — согласился Алексей. — Это совсем не то, о чем мы подумали. Представляю, как расстроится товарищ полковник, узнав, что здесь приключилось.
