28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
— Думаете, я идиот, не понимаю, кто отдает эти вздорные приказы, почему хватают офицеров, преданных Родине? Налицо циничное вредительство! Вы ответите за это, капитан! Не много ли вы на себя берете?
— Не больше, чем могу унести, Георгий Свиридович, — уверил его Саблин. — Знаете, мне глубоко плевать на то, что вы сейчас говорите и чем угрожаете. Не думаю, что ваше начальство пересилит мое. Но если вы враг, то зачем мы вообще об этом говорим? Признайтесь, это ведь вы слили своим хозяевам информацию о том, что батальон майора Кобрина покидает позиции у Коптянки, а вчера ночью устроили побоище, в результате которого погибли мои люди? Где вы храните рацию, Георгий Свиридович? Ее нет в кабинете.
Вахновский захлебнулся от возмущения. Не разделяй их решетка, он впился бы контрразведчику в горло, выдрал бы его своими ухоженными, но сильными пальцами!
Разговаривать было не о чем. Саблина вновь охватила злость. Он одарил арестанта выразительным взглядом и двинулся дальше, игнорируя шипение в спину.
Капитан Рожнов без очков смотрелся совершенно неестественно. Он сидел неподвижно, синь расплывалась по его лбу, глаза затянула муть. Широкая физиономия как-то увяла, напоминала футбольный мяч, к которому давно никто не прикладывал насос.
— Ноль внимания, фунт презрения, Алексей Константинович? — вкрадчиво осведомился Саблин.
— Я вас плохо вижу, — буркнул Рожнов. — Весьма учтивый товарищ, имевший со мной беседу, растоптал мои очки, да еще и двинул по роже.
— Вы все видите, — заявил Алексей. — Иначе вас взашей прогнали бы со службы. Слабое зрение — еще не отсутствие такового, верно?
— Как скажете, — заявил Рожнов. — Вас я тоже не желаю видеть, капитан. Подозреваю, все идет от вас. Вы невысоки в звании, но полномочий вам хватает. Вы задерживаете непричастных людей, предъявляете им вздорные обвинения.
— Вы тоже собираетесь обвинить меня в некомпетентности? — спросил Алексей.
"— А как вы хотели? Увы, я не могу приветствовать ваше решение. Вы парализуете работу штаба, вносите сумятицу, занимаетесь репрессиями. Кто после этого наносит больший вред Родине? Вы или некий немецкий шпион, существование которого, кстати, под большим вопросом? Догадываюсь, что вы задумали. — Рожнов шумно вздохнул. — Выловить агента вы не в состоянии, поэтому хватаете всех, кто может быть врагом. Жестоко, но действенно.
