В мирном городе Дронго, где время медленно течет как ручей по листу бумаги, телефонный звонок выдергивает из сладкого сна Дронго. Он просыпается к парадоксальным иллюзиям Борхеса в новом издании "Левтраков", и мир вокруг снова становится по-иному, каким он никогда не был....
Кроме того, я не хотела, чтобы она попадалась на глаза посторонним. Тане стало скучно, и она несколько раз заходила к нам в приемную. Но из приемной никуда больше не выходила. В комнате отдыха есть дверь в коридор. Наверное, она вышла через нее, и дверь закрылась. Мы бы ее не выпустили. В приемной всегда кто-нибудь есть — или я, или Оля.
Халупович взглянул на Дронго, словно ожидая его вопросов. И тот задал первый вопрос:
— Вы говорили, что она спрашивала про бабушку."
"— Да. И я сказала ей, что бабушке стало плохо, поэтому она попала в больницу.
— И она не расспрашивала?
— Нет. Только уточнила, когда увидит бабушку, и успокоилась.
— Она спокойно спала ночью?
— Да. Один раз вставала в туалет.
— У вас большая квартира?
— Что? — чуть смутилась Нина, словно ей задали неприличный вопрос.
— Какая у вас квартира? — уточнил Дронго.
— Три комнаты. Вообще-то, мы недавно переехали. Обменяли две квартиры на одну.
— Вы сказали, что приехали за девочкой в десять вечера.
— Нет, — удивилась Нина, — никого не было. Я приехала на дежурной машине. У нас в компании есть дежурная машина. Я ее вызвала и приехала за девочкой.
— У вас маленький ребенок?
— Да.
— И с кем вы его оставили?
— С мамой, — улыбнулась Нина. — Я живу вместе с мамой.
— Когда вы говорили о своих квартирах, вы имели и виду свою и мамину?
— Да. У нас были две двухкомнатные квартиры, и мы обменяли их на одну трехкомнатную.
— И где находится ваша квартира?
Она снова чуть замялась.
— Это имеет отношение к нашим проблемам? — не выдержал Халупович.
— Имеет, — упрямо сказал Дронго. — Так где ваша квартира?
— На Сретенском бульваре.
— А где были другие квартиры?
— В разных местах.
— Вы можете указать более конкретно?
— Моя на Новой Басманной, а мамина в Митино.
— Можно подумать, что она планировала убийство моей домработницы у себя на квартире, — снова не выдержал Халупович. — Меня больше волнует, куда пропала девочка.
— Меня тоже, — заметил Дронго. — Как вы считаете, Нина, Таня была встревожена, напугана, взволнована?
— Скорее, немного угнетена, — подумав, ответила Нина, — немного встревожена, но не более того. Она вела себя как обычный ребенок, если бы оказался на ее месте. Любопытство, страх, недоверие к посторонним.
— И где вы были до десяти? — задал последний вопрос Дронго. — Почему вы приехали за ней так поздно?
— У подруги, — пояснила Нина.
