В узком ряду металлических гаражей, отделенных от обширного пустыря школьными заборами, жил Романков. В чехле на поясе подал голос его мобильник — знак того, что пришла необходимая связь. Не спеша вырулил и остановился перед воротами одного из гаражей, уставившись на внезапно напоминающий дома чертёж....
Ее кратковременное счастье не могло переломить никакое беспокойство...
* * *Анатолий добрался до постели. Только устроился, только веки сомкнул, как сразу уснул, как в колодец провалился. И проснулся от ощущения беды. Было противно от всего того, что произошло ночью. Мать семейства вовсе не была похожа на женщину его мечты. Но ощущение беды пожаловало вовсе не из-за этого, как показалось Анатолию. И только через несколько минут он догадался, отчего пришло беспокойство.
Во дворе уже гулял день... А его никто не вывел на работу, которая виделась пленнику путем к свободе.
Его должны были разбудить намного раньше и отвести на другой конец села на стройку. Но никто не будил его, никто не подгонял затрещинами. Более того, даже привычные лепешку и воду на завтрак ему не приносили. Может быть, мать семейства сама спала, а дочери о завтраке не подумали. Может быть, случилось что-то.
Анатолий вспомнил, как он провожал мать семейства. Люк над головой он опускал сам.
"Во дворе слышались шаги. По шагам Анатолий определил, что там ходят двое из троих младших братьев. Потом и голоса послышались.
Куда Ваха уехал? Он обещал заглянуть на обратном пути. Когда он вернется? Скорее бы уж... Пусть что-то произойдет, лишь бы скорее, потому что ждать и гадать о будущем – это неприятно и мучительно...
* * *Даже в подвале было слышно, как гудит двигатель «уазика» Вахи. Машина, как всегда, остановилась за забором. Ваху встречали, судя по голосам, все, кроме матери семейства. Впечатление такое складывалось, что она сама находится под домашним арестом, хотя с трудом верилось, что младшие братья Вахи могли так жестко поступить с матерью.
Потом все стихло. Только тяжелые шаги слышались. Ваха вошел в сарай. Постоял некоторое время. Потом зло стукнул каблуком в крышку люка, как печать поставил. Сидя внизу рядом с лестницей, Анатолий почувствовал приникающую через люк холодную злобу.
