В темном и звенящем холодом мире, где каждая тень страха кажется знакомым другу, вырванный из своей уютной реальности человек пытается адаптироваться. Первый крик срывается из груди как вопль незнакомца, а затем следуют другие, все более отчетливые и знакомые. С каждым новым голосом, в голове появляется странное понимание, что он не один в этом кошмаре....
И если из города кто-то поедет на хутор, то обязательно на нее наткнется.
Поэтому, мы стали подгонять пришедшего в себя Казимира в лес. Углубившись и заметя следы, я еще на дороге рассыпал табака с перцем, маловероятно, но не будем рисковать. Казимира привязали к дереву, говорить с ним я собирался только после зачистки хутора. В масках он не видел наши лица, но где мы можем засветиться в таком виде я не знаю, поэтому жить пеку осталось лишь до того момента, когда мы получим информацию о тайниках.
На рассвете, складывая ценные вещи в саквояж, и собирая дорогие образцы огнестрельного оружия, я прокручивал в голове проведенную операцию.
Казимир, позанимавшись выдал ухоронки, и вот уже его Никита повел в лес, пока я отбирал, что стоит присвоить.
"Никита вернулся, а я, окинув взглядом все это добро решил не жадничать. Хочется все забрать, но как мы поедем спрашиваться, а если сейчас начать распродажи в незнакомом городе, то могут быстро два плюс два связать. Нафиг короче. Пролетку Каминского мы запрягли в хуторскую лошадку и отогнали к телеге со жмурами. Один лишь след остался, это лошадь, но она никому ничего рассказать не должна.
