Автор
Елисей быстро огляделся: комната выделялась только для него. Его рука задела повязку на ссадине в боку, заставив его еле слышно завыть от боли. Такое уже происходило не раз и сейчас казалось чем-то особо опасным, хотя он постарался скрыть тревогу.
Внимательно следившая за его реакцией Наталья, вскочив, ухватила мужа за руку и, прижавшись к плечу, жарко зашептала:
– Елисей, только не убивай сегодня никого. Нельзя на свадьбе кровь лить. Примета плохая.
Взяв себя в руки, Елисей кивком головы дал понять, что услышал просьбу жены, и, выйдя из-за стола, решительно заявил:
– Господа, я прошу тех, кто сомневается в моем ударе, выбрать три свечи из тех, что сами сумеете найти, и вставить их в этот подсвечник.
– И что потом? – тут же отреагировал корнет.
– А потом я повторю свой удар, после чего вы, сударь, принесете мне свои извинения, за то, что осмелились усомниться в моих умениях.
– А если я откажусь? – поджав губы, гордо выпрямился корнет.
– Встанете к барьеру, – жестко отрезал Елисей, глядя ему в глаза.
Не выдержав этого взгляда, корнет стушевался и принялся озираться. Елисей, внимательно отслеживая его реакцию, вдруг понял, что этот юнец просто жертва. Его выставили, как куклу, чтобы устроить на свадьбе какое-то непотребство.
– Мужчина в штатском за спинами офицеров, кто это?
– Не знаю. Кто-то из гостей, – еле слышно отозвалась девушка.
– Покажи его Ильико, может, он знает, – скомандовал Елисей и, шагнув к корнету, повысил голос: – Так что вы решили, сударь? Вы принимаете мои условия?
– М-да, – чуть замявшись, нехотя кивнул корнет.
– Что ж. Выбирайте свечи, – Елисей широким жестом обвел зал.
По его команде слуги принесли один клинок, и Елисей принялся разминать руку, прокручивая его. Офицеры дружно раздались в стороны, наблюдая за ним. Ожидая, когда принесут свечи, Ильико взял из вазы яблоко и, надкусив, с азартной улыбкой громко произнес:
– Елисей!
В момент, когда парень повернулся к нему, княжич показал ему яблоко и, чуть размахнувшись, бросил его в сторону родича.
– Как видите, господа, это совсем не мистификация, – громко произнес он, демонстрируя собравшимся две неровные части.
– Нет никакой мистификации, друзья мои, – ответил Ильико, обходя столы и выходя на освобожденную для танцев середину зала. – Есть только долгий, упорный труд и тренировки.
