В тихом уголке под старыми окнами, где даже ночью можно уловить легкий аромат свежевыжатого лимона, наш герой начинает очередной день вдвоем с неожиданным гостьем: мышью, притаившейся в холодильнике. Без единой мысли о том, что будет дальше, он натягивает на себя старую куртку и выходит на лестничный подъезд, чтобы нести коляску по узким ступеням. Внутри собственной квартиры он чувствует только одиночество — жена давно покинула его дом....
Присядь пока, — милостиво кивнул комендант и, повернувшись к собравшимся офицерам, поинтересовался: — И как же так получается, господа, что казачок в таких делах понимает больше всех нас тут, вместе взятых? Не знаете? А я отвечу. Головами думать надо, государи мои. Головами. И действовать с умом, а не лихим кавалерийским наскоком. Не стоит забывать, что мы не в поле, а в крепости. За которую, кстати сказать, мы с вами и несем ответственность.
— Ваше благородие, — осторожно перебил его Елисей. — Дозвольте идти. Тут уж вы сами, без меня все решите.
Становиться свидетелем разноса, который явно назревал, парень не желал, от слова совсем. Господа офицеры подобного не любят и свидетелей полученных выволочек не особо жалуют.
— Только не пропади никуда. Мне еще с тобой поговорить надо будет, — кивнул комендант, явно сообразив, что начал перегибать.
Выскочив из кабинета, Елисей облегченно вздохнул и быстрым шагом отправился к себе в сарай. Покоя ему не давала взятая с башибузука добыча. Едва войдя в свою мастерскую, Елисей принялся выгружать на стол все, что взял с ловкого лазутчика.
Но самое главное, это год выпуска. На клейме стояла дата, 1860 год. То есть подобное оружие уже существует здесь примерно пятнадцать лет, а в этих краях до сих пор используют оружие с кремневым замком.
Многозарядное оружие было его мечтой, и теперь, имея на руках эти револьверы, он мог спокойно сделать себе нечто подобное. Даже стволы для них уже не проблема.
А перед самым рассветом Елисей проснулся от грохота и звона церковного набата. Большой колокол звонил так, словно горела вся округа.
