В тихом уголке под старыми окнами, где даже ночью можно уловить легкий аромат свежевыжатого лимона, наш герой начинает очередной день вдвоем с неожиданным гостьем: мышью, притаившейся в холодильнике. Без единой мысли о том, что будет дальше, он натягивает на себя старую куртку и выходит на лестничный подъезд, чтобы нести коляску по узким ступеням. Внутри собственной квартиры он чувствует только одиночество — жена давно покинула его дом....
То, что в одной станице нашлось аж три таких винтовки, означало, что народ тут воюет регулярно и на оружие денег не жалеет. Достаточно вспомнить, что даже треснувший ствол хозяин выкидывать не стал.
За околицей раздался выстрел, и Елисей, который в этот момент доставал чашку из топки, едва не вылил расплавленный свинец себе на ноги.
Быстро поставив чашку на печь, парень коснулся ладонями пистолетов и, подхватив карабин, поспешил к воротам. Увидев трех всадников на самом краю станицы, парень взвел курок и, осторожно выглянув через плетень, рассмотрел еще десяток всадников шагах в пятидесяти от первых трех дальше по дороге.
— Здравствуй, казак, — чуть улыбнувшись уголками губ, произнес старший горец. — Меня зовут Арслан. А это мои сыновья, Аслан и Нурлан. Мы ищем одного человека. За ним гнались, и он поскакал в эту сторону.
— Твоя дочь жива, почтенный. Подожди здесь. Я ее позову, — кивнул Елисей и, развернувшись, быстро зашагал обратно на свой двор.
Войдя в дом, он окликнул девочку и, не дождавшись ответа, отправился на конюшню.
Гюльназ, которая слышала выстрел, стояла, прижавшись к шее коня, настороженно глядя на парня.
— Пойдем со мной, — позвал Елисей. — Сейчас глянешь через плетень и скажешь, кто это. Там люди назвались именами твоих родственников.
Подведя ее к плетню, парень сначала сам оглядел гостей, после чего, подтащив к забору полено и поставив его на попа, скомандовал:
— Вставай на него и как следует рассмотри тех людей.
Последнее можно было и не говорить. Девчонка ростом была ему по плечо и, даже встав на полено, вынуждена была подняться на цыпочки, чтобы выглянуть наружу.
— Ой, это отец и братья, — взвизгнула она и тут же, скривившись, схватилась за бок.
— Осторожно, а то рана разойдется, — проворчал Елисей, подавая ей руку и помогая спуститься. — Пойдем, поговоришь с ними.
— Гюльназ, что с тобой?! — вскричал горец, едва рассмотрев скособочившуюся фигурку дочери.
— Ее ранили, когда гнали, — коротко поведал Елисей, отступая в сторону. — Но рана не опасная. Просто крови много потеряла.
— Откуда ты знаешь? — мрачно поинтересовался один из братьев.
— Это я отбил ее у тех, кто ее ловил, а потом привез сюда, — пожал парень плечами. — А лечила ее моя бабушка.
— У вас же здесь мор был, — вспомнил отец, прижимая к себе девчонку.
— Был, — мрачно кивнул парень. — Да вроде закончился уже. Мы с бабушкой еще живы.
