На тихоходных дромах, увешанных пожитками. Рулоф стоял, облокотившись на каменный забор, и смотрел на возвращавшихся крепостных прелата Гудрофа. Что забыли они здесь? Не неволю и клочок земли, с которой господин взимал урожай? Почему не остались они среди прибрежных кочевников и как бы поступил он сам в их ситуации? Так получилось......
– Приятно видеть, что ты мастерски владеешь не только мечом, но и управлением этих… – Илкнер указал в сторону стоявших на квадратах истребителей. – …этих колесниц, иное название нам неизвестно.
– Да, мэйджор, может быть, ты подскажешь нам более подходящее слово? – попросил Гудроф.
– Извольте, он зовется «маскот». Это личное имя колесницы.
– Мас-кот… – на пробу произнес Гудроф."
"– Масс-котт, – повторил Илкнер. – Звучит весьма впечатляюще. А железный великан, есть ли у него имя?
– Конечно, господин прелат. Его зовут «куксдог».
– Кукс… дог?
– Именно так.
– Удивительно, насколько точными являются эти имена. На каком языке это произносится? – поинтересовался Илкнер.
– Язык называется киссей, господин прелат.
– Ты покинешь нас на этой колеснице по имени мас-кот? – спросил Гудроф.
– Да, господин прелат.
– Жаль отпускать тебя.
– Жаль, – поддержал соседа Илкнер, и прелаты одновременно посмотрели на висевший на поясе Бекета пистолет-пулемет.
– Ничего страшного, у вас останется множество пленников, разбирающихся во всех этих чудесах не меньше моего.
Со стороны въезда в лагерь послышался топот лошадей, оба прелата повернули головы, и Илкнер в восторге воскликнул:
– Да это наша интресса в сопровождении собственной гвардии! Ну разве она не прекрасна?
– О да, она прекрасна, вот только никто ее сюда не приглашал, – строго заметил Гудроф, и прелаты пошли навстречу нежданной гостье.
Бекет издали оценил грацию и новый наряд Амалии. Теперь на ней была накидка из голубоватого меха, а на голове гвардейская шляпа, украшенная пером.
– Что творит, девчонка, – восхищенно произнес Бекет, любуясь Амалией. Снова промелькнул образ широкой кровати в командирской каюте и горячих струй в душе, а еще…
«Хватит!» – приказал себе Бекет и встряхнул головой, прогоняя ненужные мысли.
– У меня полно работы… – произнес он вслух и направился к кормовым воротам «Пифии».
– Мэйджор! Мэйджо-о-ор! – разнеслось над лагерем.
Бекет остановился, но оборачиваться не спешил, чувствуя, как по спине пробегает волна мурашек. На его лице непроизвольно расплылась улыбка, но, когда он обернулся, улыбки уже не было.
– Мэйджор, а я думала, ты уже улетел! – на бегу кричала Амалия, придерживая длинные полы накидки.
– У вас новые меха, ваша светлость, – сказал Бекет.
– Пустяки, – ответила Амалия, переводя дыхание и опершись на плечо Бекета.
