На тихоходных дромах, увешанных пожитками. Рулоф стоял, облокотившись на каменный забор, и смотрел на возвращавшихся крепостных прелата Гудрофа. Что забыли они здесь? Не неволю и клочок земли, с которой господин взимал урожай? Почему не остались они среди прибрежных кочевников и как бы поступил он сам в их ситуации? Так получилось......
Они осторожно приблизились к дверному проему, выждали паузу и без происшествий спустились в погреб, где бригадир поразился тому, что увидел при свете непотушенных факелов.
– Вот это да! Знаешь, что это, Филипсон?
– Да откуда же?
– Обойди все вокруг… Да будь начеку, мало ли что…
Пехотинец начал с опаской обходить зал, чтобы убедиться, что здесь нет посторонних, а Чумаченко продолжал рассматривать изувеченный корпус неизвестного ему летательного аппарата.
Скорее всего это был истребитель, размерами чуть меньше «маскота», крылья, хвост, пушки, подвески для ракет – все на месте.
– Никого, босс, только плесень и мошки! – доложил вернувшийся пехотинец.
– Пошли наверх.
Когда они выбрались из погреба, бригадир закрыл дверь в пристройку и подключился к центральному каналу связи – через пару секунд ему уже ответили.
– Сэр, это Чумаченко! Бригадир четвертой группы. Сэр, мы тут пощипали местных вояк, они разбежались и оставили погреб с каким-то разбитым истребителем.
– Каким таким истребителем, ты о чем? И в каком таком погребе?
– Погреб обыкновенный, сэр, для хранения чего-то там… из жратвы.
Командир эскадры немного помолчал и спросил:
– Какие-нибудь эмблемы, номера на нем остались?
– Я не заметил, сэр. Он в полумраке стоит, только факелы горят на стенах.
– Ладно, я сейчас сам приеду, гляну.
– Хорошо, сэр, ждем.
– Как работается?
– Нормально, сэр. Кой-чего уже наскребли.
В центре деревни послышались выстрелы, было видно, как какой-то абориген упал, срезанный очередью.
– Нормально работается, сэр, – повторил Чумаченко. – Приезжайте, ждем.
39
Прелат Гудроф несся так быстро, как никогда не бегал даже в юности, а его лошадь волок за собой верный Тревис, ни на шаг не отставая от хозяина.
При необходимости прелат, конечно, мог проявить храбрость, например во время войны с Илкнерами, но сейчас ни о чем таком не могло быть и речи, ведь они столкнулись со страшной, непреодолимой силой.
Одно дело опасаться летающих высоко в небе «черных колесниц», и совсем другое – подвергнуться атаке мечущих огонь «железных великанов». Глубокая извилистая балка спасла людей прелата от окончательного уничтожения, и великан прекратил метать молнии, как только перестал их видеть, но Гудроф продолжал бежать, пока мог, перепрыгивая через кусты и поваленные деревья. Наконец силы его иссякли.
– Уф!.. Ах!.. Привал!.. – объявил он, ложась на пожухлую траву.
