Страшный слух называет его Синей Бородой, враги его страшатся, а друзья остерегаются. Великий Магистр, глава могущественного Ордена, живет в уединении за стенами замка. Но даже таинственный властелин нуждается в любви и понимании. Встреча с необычной женщиной перевернет его закрытый мир.
— Почему вы называете меня девочка моя? — тихо спросила Лорен, боясь пошевелиться и запоздало вспоминая, что она опять нарушила правило.
— Потому что ты моя. Разве нет? Моя девочка… Скажи, что это не так?
— Вы правы, господин, я ваша.
Лорен вдруг с болезненной безысходностью поняла, что это так и есть, она игрушка, вещь, которая возомнила себя человеком равной этому холеному аристократу, расслабилась, поверила, забылась…
— Моя… знаешь, мне это начинает нравиться. — Дон заплел косу и задумчиво провел кончиками пальцев по щеке девушки. — Пока ты здесь, никто и никогда не должен прикасаться к твоим волосам. Это понятно? Никто и никогда.
— Да, господин.
— После того, как наказание закончится, Константин отведет тебя на светлую половину и расскажет, чем ты будешь заниматься.
Он стоял так близко что она ощущала его ледяное дыхание на коже, черные глаза сверкали в полутемной комнате как будто герцог смотрел на огонь. Но огня то не было! На нее смотрели жуткие нечеловеческие глаза. Да кто же ты такой, герцог Ортис!?
— Доверься нам, — голос дона тоже звучал не так как всегда — хрипло и низко. — И все обойдется.
– Сколько? — чужим мертвым голосом спросил дворецкий.
— Я думаю, для первого раза достаточно десяти минут, — герцог, если это был он, остановился и глядя на перепуганную Лорен тихо добавил: — Ты ведь поняла за что я тебя наказываю?
— За дерзость и непочтение.
Лорен старалась не смотреть в сторону мужчин. Не хотела видеть эти пугающие нечеловечески красивые безжизненные лица.
— Нет, девочка моя, за глупость и гордыню.
— У нас с вами разные представления о глупости, ваша светлость, — с горечью произнесла Лорен, понимая, что герцог прав. Она действительно вела себя как неуравновешенная истеричка. Даже не выслушала его предложения! А может он на самом деле не собирался ее оскорблять рабским ошейником? Может это и правда защита? Он до сих пор ведь не разу ей не солгал. Но от осознания этого было еще обиднее. — Вы меня еще накажите за то, что я вас ненавижу! — не удержалась она.
— А ты меня ненавидишь? — с тихим смехом поинтересовался герцог. — Так ли это?
С этими словами они с дворецким просто исчезли, потухли свечи, погружая комнату в беспросветную тьму наполненную тихими вздохами и скрежетом.
Лорен осталась наедине с холодным липким страхом.
Тишина и полная темнота напрягали больше, чем неудобная поза. Хотелось крикнуть, чтобы услышать хоть какой-то звук.
— Изверг, — прошептала Лорен.
