Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
— К чему, милорд?
— Пока не знаю, но все, что происходит, мне не нравится. У меня врожденный дар чувствовать ложь, Джина, и сейчас мне лгут. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была со мной честна.
— Я… я честна, мой лорд.
— Уверена? — от его взгляда невозможно утаиться — душу вывернет. — Ну, Джина? Ты ведь ничего не скрываешь?
Я покачала головой, понимая, что в моих глазах он способен прочесть правду.
— Джина, моя маленькая девочка, я готов поверить тебе. Ты ведь не обманешь?
— Нет, мой господин.
— Это неплохо звучит, милая. Специально ластишься ко мне? — он склонил голову, выуживая из меня непрошеные эмоции. — Ты опять дрожишь.
— Холодно, — шумно сглотнула.
Райт прикоснулся к моей руке, сжал в ладони пальцы.
— Хочу верить тебе, — глядя мне в глаза, сказал он. — Верить, что ты не имеешь отношения к тому, что готовит для меня королева. Но, если ты что-то знаешь, просто скажи.
— Я ничего не знаю.
Он шумно вздохнул, отпустил мою руку.
— Хорошо.
— Думаете, Генриетта что-то задумала?
— Она всегда что-то затевает, милая.
— Для чего?
— Знать бы для чего, — снова подозрительный взгляд ожег меня.
— Куда вы поедете?
— Хочу организовать достойную встречу Генриетте. Она в нескольких лье отсюда, тащится со стенобитными в мою сторону, и это меня нервирует.
Рядом с ним я чувствовала себя изменницей.
— Вы ведь можете никуда не ехать, — слабая надежда этих слов была уничтожена ответом мужчины.
— Почему нет? Ты ведь ничего не скрываешь от меня, Джина, поэтому мне нечего боятся. Все складывается таким образом, что я разобью королеву уже сегодня.
— Хорошая новость, — тихо, безжизненно произнесла я.
— Вечером.
Не знаю, куда деть глаза. Кажется, сейчас эмоции возьмут верх, и я попросту расплачусь.
— Поцелуй меня, пожалуйста. Райт…
Просить дважды не нужно. Мужчина резко наклоняется, впиваясь мне в губы, и я цепляюсь за его одежду, слыша, как возмущенно всхлипывает мистрис Клер. Неважно, я хочу последний раз перед побегом ощутить страсть этого человека, такого желанного, любимого.
