Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
Он приподнялся, небрежно откидывая подол, пытаясь разглядеть все, что под ним скрывалось, и… в этот момент моя рука нащупала рукоять фарфорового чайника.
В висках вовсю пульсировала кровь. Сердце вырывалось из груди вместе с хриплым дыханием. Моя рука оказалась зажата в кулаке Эдмунда, пальцы разжались, чайник выпал, а на губах принцы появился оскал:
— Ты упустила свой шанс, мерзавка, — он вдруг соскочил с постели, прошагал к столу, повернул ключ и извлек трофейный кинжал.
Я тоже сползла с кровати, просчитывая ходы.
— Теперь я тебя точно раздену, — с самодовольством, присущем самому настоящему подонку, Эдмунд пошел ко мне, не стесняясь собственной отталкивающей наготы.
Прокручивая в руке кинжал, рукоять которого была усыпана камнями, принц любезно демонстрировал мне оружие, которым он будет усмирять мою гордость.
Тяжело дыша, я пятилась назад, пока не уперлась в кресло, поняв, что любые маневры бесполезны.
— Ты никогда не будешь хорош, как Райт Берингер. Ты жалок, а он велик. Он истинный король Хегея! — из меня вырвался этот поток слов, впиваясь в Эдмунда острой яростью.
Принц грубо вцепился в шнуровку, вспорол, рывками стягивая с меня платье.
— Делай, что хочешь, но тебе никогда не сравниться с ним! — с ненавистью бросила я.
Пощечина отбросила меня на кресло, с которого я поднялась, стирая с губ кровь.
Я вцепилась в лицо мужчины, как волчица, рыча, царапаясь.
— Дрянь! Дрянь! — завопил Эдмунд, отталкивая меня.
Наконец, мои силы ослабели, и я рухнула на пол, с удивлением обнаружив на камизе бурое пятно и рваную рану, а в руках Эдмунда окровавленный кинжал.
— Черт побери, — тихо прошептал он, напугано озираясь на дверь в покои.
Его голос, шум за дверью, мое дыхание превратились в тонкий, слабый отголосок сознания.
* * *Генриетта не спала уже несколько дней, и теперь дремала в кресле, подперев кулаком подбородок. Атер в такие моменты ласково гладил ее по волосам и умилительно улыбался. В его объятиях грозная и бессердечная королева могла быть просто женщиной.
— Мой милый, мой мальчик… — прошептала она сквозь сон.
Одна из служанок подошла к двери, в которую кто-то постучал. Аккуратно, чтобы не нарушить покой ее величества, девушка осведомилась, кто осмелился тревожить королеву, и получила неожиданный ответ:
— Доложи ее величеству, что вернулись переговорщики…
Взглянув в окно, за которым медленно рассеивалась ночь, уступая кровавому рассвету, служанка робко притронулась к руке королевы.
