Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
Хотя нет…
Совершенно невозмутимо в столовую вошел Берингер и, кажется, стало еще тише, будто мы все погрузились под воду. Он скупо поприветствовал принца, нас удостоил кивком. За столом были и другие мужчины: главный королевский распорядитель, лорд Атер де Хог, личный обер-камергер его высочества, лорд Кенвуд, военный советник короля, лорд Деквуд, но никто так не приковывал к себе взгляд, как грозный, суровый Райт Берингер.
Дождавшись всех претенденток, гофмейстер повелел разносить блюда. Мы все: претендентки, лакеи и компаньонки боялись лишний раз шелохнуться.
Невыносимо.
Если это и есть дворцовая жизнь, проще глотнуть яду. Интересно, за завтраком его подают в меню для потерявших надежду?
Тишина окружала и сдавливала, выжигала кислород в легких.
Я вскинула глаза и наткнулась на острый, как бритва, взгляд советника. Он, в отличие от меня, был способен наслаждаться пищей, что и демонстрировал.
Я взглянула на принца, который изредка отрывался от тарелки, чтобы удостоить ту или иную девушку короткого взгляда. Но интерес его был настолько ничтожным и пассивным, что впору бить тревогу — ни одна из девушек не могла вызвать у него даже любопытства.
— Лорд де Хог, как поживает ваш отец?
Взрыв!
Все вскинули головы, будто вынырнув на поверхность мутного озера.
Вилки замерли на полпути ко рту, челюсти перестали перемалывать пищу.
Лорд де Хог, молодой брюнет, побледнел от неожиданности.
— В добром здравии.
И теперь головы повернулись в сторону Райта, который и затеял странный разговор.
— Как вам ситуация на границе с Мейхетом?
Светская беседа, не более того. Но у всех оказалось стойкое ощущение присутствия на допросе.
— Конфликт исчерпан…
— Вам кажется? — бровь Райта изогнулась.
Я хорошо знала этот вкрадчивый насмешливый тон. И меня раздражало, что Берингер, черт его побери, так ловко выуживал из людей страх. И этот липкий, мерзкий страх растекся по всему залу, обволакивая каждого.
— Берингер, вам ведь не кажется, что вы можете подменить наследного принца в воспитательной беседе с его поданными, — сказал на это Эдмунд.
