Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
Сейчас церковь вмешивается в политику, но после смерти короля, когда Эдмунд взойдет на престол…
— Ты сказала людям Берингера, что я участвовала в заговоре. Почему?
Она опустила голову, прикрыв веки.
— Виктору нужно вывести тебя из игры. Если у королевы появятся рычаги давления на советника, она станет всемогущей. Пока только его противодействие заставляет ее смиренно ждать.
— И поэтому ты предала меня?
— Пойми, Джина, мы лишь пешки… наши жизни не так важны по сравнению с общей целью. Кто такой Эдмунд — капризный, эгоистичный мальчишка, которого использует королева.
— Мой отец знал об этом заговоре?
— Три года назад Виктор выбрал тебя из числа прочих. О тебе практически никто не знал, если бы ни одно но: твоя мать в прошлом была здесь, во дворце. Она была фавориткой короля. Твой отец всегда был предан Хоупсу, и он понимал, что спасти город можно лишь чем-то пожертвовав. И он пожертвовал тобой — три года мы почти не знали голода.
Я едва смогла вынести эту правду.
— Виктор рассчитал все, — продолжила компаньонка, — способствовал тому, чтобы твое имя попало в списки.
— И вы решили подставить меня?
— На кону стояло очень многое, — произнесла подруга, избегая прямого вопроса, хотя ответ был очевиден.
Мы обе замолчали, и в этот момент нас потревожил лорд Тесор.
— Время истекло. Вы не можете здесь больше находиться.
Мой взгляд упал на лицо Элины.
— Прости… — прошептала она, хватая мою руку и прижимаясь к ней губами.
— Ты должна рассказать им всю правду, — вымолвила я, старясь, чтобы голос не дрожал.
Она покачала головой. Ее преданность епископу была поразительно крепкой и даже безрассудной. Что ж, мы обе сделали свой выбор.
Покидая камеру, я чувствовала, что оставляю там частицу себя прежней, какой мне уже никогда не быть.
* * *"
"Райт Берингер, всегда собранный, решительный, хладнокровный, терпел поражение за поражением. И это касалось ее — женщины, которая стала его погибелью. Она была его персональной мучительной смертью. Тот поцелуй в подвале — лишь малая часть того, что он хотел сделать с этой девчонкой.
