Во дворец прибыла особа непонятного происхождения — Джина, и кажется, ее ждет самый тяжелый месяц в жизни. Здесь ожидают пышный прием и множество важных знакомств с принцем, а не монастырь с полным отсутствием забот о полях и полянах.
И теперь, когда ему передали ее разговор с компаньонкой слово в слово, когда обвинения против нее рассыпались прахом, он ощутил, что еще никогда не чувствовал себя столь отвратительно.
— Все готово, милорд, — раздался голос Саргола, так некстати объявившегося в комнате.
Райт перебирал пальцами, катая по сверкающей столешнице обручальное кольцо.
— Надеюсь, все прошло гладко?
— Да, ваше сиятельство. Все указывает на Виктора Мотинье, как вы и приказали. Королевские шпионы уже перехватили якобы его шифровки.
Берингер задумчиво наблюдал, как катается по поверхности кольцо, сверкая гранями.
— Что бы ты сделал, если бы вдруг оказался неправ? — вдруг спросил советник, не отвлекаясь от своего занятия.
Помощник не допускал даже мысли, что хозяин может быть в чем-то неправ, и заметил пространственно:
— Постарался бы исправить ошибку, милорд.
— А если бы последствия были необратимы? — с этими словами Берингер сжал кольцо в перевязанной бинтом ладони.
Саргол явно затруднялся с ответом, и советник усмехнулся, поднял голову:
— Только самый последний идиот считает, что все в этой жизни можно изменить или исправить. Есть то, что не изменится уже никогда, — Райт устало поднялся, — но попробовать можно…
Саргол пожал плечами, и поспешил за советником к выходу.
Пока они шли, Берингер сжимал и разжимал кулак так яростно, что на пол закапала кровь. Хотя вряд ли мужчина ощущал боль.
Он всегда входил в обеденную залу последним. И наводил на всех ужас. Особенно сегодня. Да, весь его вид будто кричал о том, что он чудно провел ночь.
Принц недоуменно смерил его взглядом, когда тот невозмутимо опустился за стол.
— Лорд Берингер, вы опоздали, — заметил Эдмунд.
— Был занят, — и никаких «ах, простите меня ваше высочество».
Не поднимая головы, Райт взялся за приборы и только сейчас заметил кровь. Дамы за столом дружно ахнули, кто-то отвернулся, обмахиваясь веером, кто-то приложил к губам ладонь.
Она с нарочитой медлительностью вытянула из кармашка платок и передала сидящей рядом девушке, кивнув в сторону Райта:
— Сделайте одолжение, — а сама изящно отправила в рот кусочек тушенной телятины.
