Да это ты, Клавдия, лучше меня знаешь.
– Степка твой – исключение, конечно, – вступила в беседу Антонина Евгеньевна. – Вот я всю жизнь со своим Колькой прожила. И хозяйственный он, и непьющий. Но все равно с придурью. Ох с какой придурью.
Слушать про деревенских мужиков Саше было неинтересно. Воспользовавшись тем, что старушки перестали обращать на нее внимание, погрузившись в воспоминания, она отставила чашку и выскользнула из-за стола.
– Спасибо, Анна Ивановна. Я пойду к себе.
– Иди, касатка моя, иди, – ласково согласилась тетя Нюра.
Саша скользнула за дверь, ведущую в ее комнату, достала из рюкзака папку, с ногами залезла на диван и потянула за немного растянутые резинки, предвкушая захватывающий экскурс в историю. Чужие семейные тайны манили ее. И она убеждала себя, что в этом интересе кроется не любопытство, а просто рвение ученого. Лежащие перед ней материалы и выписки были покруче любого любовного романа. Настоящая семейная сага. Не обращая внимания на голоса за дверью, которые становились все громче, свидетельствуя о том, что от чая старушки перешли к наливочке, она погрузилась в историю жизни Марфы Якуниной и ее семьи.
Покойный Петр Степанович Вершинин человеком был обстоятельным и системным. Глядя на порядок в записях и каллиграфический почерк, которым он вел летопись семьи Якуниных-Румянцевых, Саша бы даже сказала, дотошным.
Итак, у Марфы Якуниной родилось трое детей. Старшая дочь Глафира появилась на свет в результате кровосмесительной связи со свекром Григорием Никифоровичем Якуниным, а впоследствии вышла замуж за вдового графа Алексея Константиновича Румянцева. Этому обстоятельству Александра дивилась особенно.
Незаконнорожденная крестьянка получила дворянский титул и, хотя светское общество так ее и не приняло, жизнь прожила долгую и богатую, благодаря своим талантам, а также помощи отца и брата, много лет служивших в имении Румянцевых управляющими, значительно приумножила состояние мужа.
В браке Глафира успела родить двоих детей. Про их судьбу Саша уже знала от тети Нюры. Старшая дочь Наталья стала врачом, что в середине девятнадцатого века тоже было в диковинку. Для того чтобы воплотить свою мечту в жизнь, она вышла замуж и уехала учиться за границу, после чего вместе с мужем работала в земской больнице, став вдовой в разгар эпидемии холеры.
Младший сын Глафиры Федор всю жизнь прожил в имении, покидая его лишь на время учебы в университете.
