Автор
Внутренние страсти и роковые взгляды в этой ошеломляющей книге создают атмосферу жестокости и драматизма. Когда ты начинаешь превращаться, понимаешь, как сильно тебя испытывают отношения с родными. Твое отражение становится печальным, но не менее предательным инструментом для манипуляций....
Похоже, «Однажды ты пожалеешь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он разговаривает по телефону, я слышу его приглушенный голос через дверь, но проявить интерес к этому разговору мешает тошнота, которая накатывает на меня внезапно.
Я выворачиваю пустой желудок — это моя реакция на стресс, и чертыхаюсь, когда Дан стучит в дверь:
— Тебе плохо?
— Нет… — выдавливаю я.
Почистив зубы, я чувствую себя лучше.
На самом деле я люблю быть «голой», дышать гребаной кожей, порами и маткой.
Я роюсь в своей сумке, которую Дан забрал из багажника, ищу расческу, но, глядя на белый девственный сарафан, который приготовила на завтра, комкаю ткань в кулаке.
Дан дежурит под дверью, положив на бедра руки."
"Я марширую к дивану, укладываюсь на него, укрывшись одеялом. Бездумно смотрю на телевизор во всю стену и хоть делаю вид, что уснула, это не так.
Я засыпаю не раньше, чем Осадчий укладывается на диван за моей спиной и проталкивает под мою голову руку. Не раньше, чем он прижимает меня к себе второй рукой, снова неподъемно тяжелой.
И я опять податливая. Соединенная с ним каждым открытым участком кожи, слушаю его дыхание над своим ухом и подворачивать на ногах пальцы.
Глава 16
Утром первое, что я слышу, — это шум воды в ванной.
Дан принимает душ, а после отправляется на кухню, я слышу его шаги в коридоре. Слышу, как звонит его телефон, и то, что этот звонок он игнорирует.
Это возвращает меня к случившемуся вчера. В том числе к мысли о том, что я скорее сожгу свое платье, чем надену его снова. Не потому, что решила сделать «подарок» Толмацкой, а потому что за ночь оно морально устарело.
Мое тело испытывает дефицит тепла — место, которое занимал Данияр, остыло.
Я смотрю в потолок, прислушиваясь. К Осадчему и к себе. Мои кости продолжают оставаться мягкими, несмотря на то, что я спала мертвым сном и отлично отдохнула, но я не спешу выбираться с дивана и идти на звук, а когда все же вхожу на кухню, смотрю на затылок Данияра исподлобья.
Дан заваривает себе чай, оборачивается.
На нем только шорты, на спине лежит полоска солнечного света от окна, а в глазах, когда мы встречаемся взглядами, глубочайшая задумчивость.
Его настроение дерьмовое.
Он слишком резко обращается с предметами — с кружкой, с чайником.
Лучше бы он разбудил меня навязчивыми ласками и просто трахнул! Эгоистично, как иногда делает, — заботясь только о себе: быстро, резко, горячо.
