Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
У меня ж мать пила, детство нелегким было… Но смотрел на тебя в школе и хотел другой жизни – хорошей, счастливой, правильной, без всяких там безобразий…“
„Зачем пришел?“ – спросит.
„Спасибо сказать. Сказать, чтоб не переживала ни из-за чего… Ну было и было. Что теперь! Вон взять, например, Сонечку Мармеладову, о которой Рената Савельевна в школе на уроках литературы рассказывала, – можно сказать, героическая личность. Святая! А Мария Магдалина?! Ежели по Дэну Брауну, так эта самая Магдалина женой Христу была!“
Вот о чем думал Виктор Ерохин, трясясь по грунтовке.
Наконец увидел указатель – „Раевское“.
Оно…
Мимо, поднимая пыль, прошло стадо коров.
Темные дома, заборы… Старухи на завалинках. Дети бегают… А вдруг среди них – Алькин? Хотя нет, Алькин ребенок, наверное, уже школу скоро заканчивает. А если второго она завела? А то и третьего? А если муж у нее нынче есть – нормальный мужик какой-нибудь? Ревновать еще вздумает…
Эх, конечно, Виктор зря сюда приехал!
Хотя, опять же, ну не может здесь Алька жить, это адрес ее бабки, сто процентов – покойной уже бабульки…
Улица Ленинская, дом три.
Деревянный, почерневший от дождей и времени дом за покосившимся забором, рядом канава, в которой щиплют травку две грязных, мелких козы…
Если бы Одинцова была рядом!
Тогда все просто – вот они ищут бывшую одноклассницу, такие дружные все и сознательные… А так ясно – он, взрослый мужик, надеется найти свою первую любовь.
Ну не в любви тут дело, не в любви!
Виктор напомнил себе, что вряд ли найдет тут Алю.
Тем временем из дома номер три выползла старуха и, прислонив ладонь ко лбу, стала смотреть в сторону Виктора – дескать, кто это тут остановился?
Виктор вышел из машины, подошел к реденькому, щербатому штакетнику.
– Добрый день! – стараясь, чтобы голос звучал максимально солидно и независимо, начал он. – Вы не подскажете ли мне, любезная…
– Не все любезно, что в рот полезло! – немедленно выдала старуха и захохотала, блеснув на солнце железными зубами.
Впрочем, не такой уж и старухой она была. Просто немолодая женщина, явно – сильно пьющая. Эти клоунские дерганые движения, эта одутловатость малиновых щек, мутные, заплывшие глаза-щелочки… Алкоголиков Виктор вычислял с ходу. У матери было такое же лицо…"
"Вслед за женщиной на крыльце показался мужик синюшного вида – совсем плохой. Руки тряслись, голова дергалась. Денатурат они тут хлещут, что ли? Скоро помрет, наверное, дядька…
– Ха… Хальк! – просипел он.
